Река любви - Барбара Картленд

Царица была чрезвычайно прекрасной, с роскошными толстыми косами, ниспадающими на грудь и закрывающими ее. Прелестное лицо было умиротворенным, а на губах словно блуждала едва заметная загадочная улыбка.

Она выглядела счастливой и в то же время сдержанной и величественной, как подобает царице.

— Ею вы были в прошлом? — тихо спросил герцог.

Ириза покачала головой.

— Нет.

— Кем же тогда?

— Я не хочу… говорить об этом… теперь.

— Но вы скажете когда-нибудь?

— М… может быть.

Она запнулась на этом слове, словно смутившись.

Они продолжали разглядывать рельефы храма, повествовавшие о великолепной процессии, проходившей когда-то от Луксора до храма Карнака.

— Я хотел бы завтра посетить Карнак, — сказал герцог.

Он взглянул на нее, и она поняла, что он просит ее показать ему великий храм Амона, которому посвящено множество страниц в путеводителях для туристов.

— Я покажу его вам, — сказала она после недолгой паузы, — но он не так прекрасен, как этот храм, и в нем нет такой магической атмосферы.

— Я поделюсь с вами своими впечатлениями после того, как увижу его.

Он решил убедиться в том, что она не исчезнет так, что он не сможет ее потом найти.

Герцог заметил, что тени удлиняются, становятся все гуще, и понял, что, как только солнце сядет, они окажутся в темноте, поскольку ночь наступает очень быстро.

— Я провожу вас до дома, — сказал он.

— В этом нет… необходимости.

— Но я должен буду сделать это. Согласитесь, не очень благоразумно ходить здесь одной.

— Со мной ничего не случится, — ответила она. — Местные жители знают меня и уважают папу.

— Несмотря на то что он пытается обратить их в другую веру?

— Боюсь, что он не очень усердно пытается сделать это, по крайней мере теперь.

— Чем же он занимается?

Герцог понимал, что его вопрос останется без ответа, но после небольшой паузы она сказала:

— С тех пор как мы приехали сюда, он интересуется раскопками и находками, которые производятся в гробницах.

— Его можно понять.

— Он считает, что не открыто еще очень многое и грабители продолжают свою деятельность и продают найденные сокровища туристам, особенно американцам.

— И тем не менее многие исследователи говорят, что все уже найдено.

Ириза улыбнулась.

— Папа не верит в это… как и я.

— Почему?

— Потому что мы знаем из документов, расшифрованных лишь недавно, что очень многие фараоны были тайно захоронены в гробницах, расположенных глубоко в этих утесах, и их не смогли обнаружить даже грабители.

— Но когда-нибудь их найдут, — сказал герцог.

— Папа надеется на это.

— А вы?

— Я вполне счастлива уноситься мысленно в прошлое и представлять себе спящих там царей и цариц такими, какими они были при жизни.

— Вы говорили, что они были счастливыми людьми?

— Очень счастливыми.

— А вы тоже счастливы?

Она улыбнулась в ответ, и, хотя ее улыбка напомнила ему улыбку царицы Нефертити, для герцога она была еще более прелестной.

— Да, вы счастливы! — сказал он с уверенностью.

Значительно позже он размышлял над тем, насколько необычной оказалась его встреча с дочерью миссионера, наверняка бедной, живущей на чужбине, видимо, без друзей, общаясь лишь со своим отцом, но вместе с тем она была такой счастливой, как, пожалуй, ни одна из знакомых ему женщин.

Ириза вывела его через заднюю сторону храма на открытое песчаное пространство с пальмовыми деревьями.

Вокруг нескольких глинобитных хижин все еще играли голые ребятишки.

Поодаль вырисовывалась группа высоких пальмовых деревьев, под которыми ярко цвели заросли кустарника, окружавшие дом.

Это была деревянная длинная и низкая постройка, и к ее террасе вдоль фасада взбегала лестница, расположенная в центральной части дома.

Над террасой был возведен небольшой крест, а за ним, несколько неуместно, был укреплен потрепанный флаг Соединенного Королевства.

— Так вот где вы живете! — сказал герцог.

— Я не могу пригласить вас, — сказала Ириза, когда они вышли из кустарника к дому. — Я не хочу, чтобы вы заболели нильской лихорадкой.

— Спасибо за заботу, — ответил герцог с привычной для него вежливостью.

Однако он тут же осознал, что она действительно беспокоится о нем.

Она протянула ему руку на прощание.

Держа ее за руку, герцог впервые заметил, что она не надела шляпу, как обычно принято здесь, что, видимо, было не в ее правилах, судя по строгости одежды. Волосы, уложенные большим узлом на затылке, удерживались заколками и небольшим голубым бантом.

Это сглаживало суровый фасон ее платья, придавало ей несколько беззаботный, веселый вид.

— Вы не представляете, насколько я благодарен вам, — сказал герцог, — за то, чему вы научили меня, и как я рад, что встретил вас.

Он произнес это с горячностью, удивившей его самого, и по тому, как метнулись над голубыми глазами ее ресницы, он понял, что смутил ее.

— Я буду ждать вас завтра на том же месте.

Она медлила с ответом, и он настойчиво сказал:

— Пожалуйста, не подведите меня!

— Я… я, может быть… не смогу прийти.

— Вы увиливаете, это не правда, — сказал он. — Вы говорили мне, что спите днем, поэтому мы могли бы встретиться в храме там же, в то же время, как и сегодня. Или чуть пораньше, чтобы успеть добраться до Карнака.

— Я… попытаюсь.

Она хотела уйти, но он все еще держал ее за руку.

— Я хочу, чтобы вы дали обещание — обещание, которое вы не нарушите. Именем какого бога египтяне дают обещание в таких случаях?

С легкой улыбкой на губах Ириза задумалась на мгновение и ответила:

— Тот — бог мудрости.

— А значит, и истины, и правды, — добавил герцог. — Итак, обещайте мне именем Тота, что вы придете завтра вечером и не заставите меня ждать и терзаться в сомнениях:

Действительно ли я видел вас, или мне все это пригрезилось, а разыскивая вас, приду сюда и не найду этого дома.

А не проявляет ли он излишнюю настойчивость, подумал герцог, заставляя ее давать клятвенное обещание. Она как будто прочла его мысли и сказала:

— Не стоит по такому… пустяку… беспокоить богов. Я приду, если моему отцу не станет хуже. В противном случае я пошлю кого-нибудь… передать вам, что я… задерживаюсь.