Сияние первой любви - Вера Колочкова

– Эй, ты куда? – выглянул из кухни Валентин. – Я ж тебе ужин разогреваю!

– Я к Светке, ненадолго. Она три раза звонила, Валь. Может, у них что-то случилось?

– Да что у них могло случиться? Если бы случилось, Володька бы мне сто раз уже позвонил! Или прибежал бы! Тут и бежать-то всего ничего, из подъезда в подъезд!

– Ну, мало ли… Все равно схожу. А есть я не хочу, спасибо.

Светка открыла ей дверь, глянула как-то странно, слишком загадочно и многозначительно. Потом проговорила тихо:

– Иди на кухню, разговор секретный есть. Чай будешь?

– Нет, не хочу… – отрицательно покачала головой Татьяна. – А что случилось, Свет?

– Сейчас узнаешь. Иди давай, чего встала…

– А Володька дома?

– Нет, он сегодня в ночную смену ушел. Очень кстати, хоть поговорим спокойно.

На кухне они уселись друг напротив друга за узким столом, и Светка вздохнула тяжко, будто готовилась сообщить что-то ужасно неприятное.

– Ну, Свет, не томи… Что у тебя случилось?

– Да у меня-то как раз ничего не случилось, Тань. Это у тебя случилось.

– Да? И что же такое у меня случилось? А то я не в курсе, извини.

– Зря ты хорохоришься, Тань, – чуть ли не торжественно проговорила Света. – Это еще позавчера случилось, да только я все это время раздумывала – сказать тебе, не сказать. Вернее, предупредить. Решила, что надо предупредить. Хотя я в этом деле вовсе не на твоей стороне, я просто из женской солидарности так решила…

– Да что, что такое? Что такое случилось позавчера?

– А то и случилось, Тань. Позавчера вечером твой Валентин к моему Володьке с выпивкой завалился, и сидели они на кухне допоздна, души в откровениях изводили. Ну, ты ж знаешь, как это у них бывает. Друзья детства и юности. А старая дружба не ржавеет и служит тем самым помойным контейнером, куда можно время от времени сливать свое душевное дерьмо. Так мой Володька говорит, помнишь?

– Помню, помню! А дальше что?

– Да не торопи меня, дай с духом собраться!

– Так время уже позднее, Свет…

– Да? Ну ладно. Тогда ответь мне на один вопрос. Где ты была позавчера вечером, а?

– Свет, ты чего? Какая разница, где я была? С каких это пор ты начала так неприлично любопытствовать, а?

– Хорошо, я спрошу напрямую. Ты что, и впрямь себе любовника завела, да? А ну, колись давай, Тань?

– Света, я не понимаю… – нахмурилась Татьяна.

– Ой, да ладно! Не понимает она! Дверь-то на кухню плохо была закрыта, и я все слышала, о чем наши мужики пьяную беседу вели! Вернее, мой Володька помалкивал, а твой Валя… В общем, вычислил он тебя. Я уж не знаю подробностей, как это произошло, то ли случайно, то ли он давно заподозрил чего… Но факт остается фактом. И сейчас ему тяжко, Тань. Любит он тебя, понимаешь? Так любит, что совсем растерялся и не знает, что ему в этой ситуации делать и как поступить. Володька, конечно, взбесился, начал ему свои советы давать, и ты сама, наверное, догадываешься, какие… Но ведь Валя твой не такой, он тебя любит, он же потерять тебя не может! Сидел и втолковывал Володьке, как оказался в таком положении. Да разве Володька его поймет? Чуть до ссоры не дошло. Я подкралась к дверям, стояла, слушала, едва дыша. Думаю, если Володька совсем взбесится, придется себя обнаруживать.

– Значит, Валя все знает… – тихо констатировала Таня, скорее для себя, чем для Светки.

– Ну, дошло наконец-то! Что и требовалось доказать! – победно проговорила Светка, откидываясь на спинку стула и глядя на нее с легким презрением.

Потом Таня молчала, оглушенная новостью, а Светка дала волю возмущению, на которое, как она считала, имела полное право.

– Господи, Тань, да что ты творишь, сама не понимаешь! Думаешь, всем везет, как тебе, да? Нет, голубушка, не всем, точно, не всем. А ты просто зажралась, вот что я тебе скажу! Да уж, извини за грубое слово, – зажралась! Тебе же золотой мужик достался, вон как тебя любит. Знает и молчит, и такое готов простить. А ты подумай, как он себя при этом чувствует, а? Думаешь, у него самолюбия нет, что ли? Да сколько угодно у него самолюбия! Он же мужик сильный, с характером, он же не какой-то там плюшевый мишка, который все терпит! А ты из него что сотворила? Того самого плюшевого мишку и сотворила! И потому он свое самолюбие подальше куда засунул, потому что тебя потерять боится! Ох, как же мне его жалко, Тань! Он же теперь как бочка с динамитом или, того хуже, с атомной бомбой. Одному богу известно, сколько он продержится в этой плюшевой шкурке. А ты слепая, Тань! Ты дура самовлюбленная, ты эгоистка, Тань, вот что я тебе скажу! И не обижайся!

– Я не обижаюсь, Свет. Наверное, все так и есть, как ты говоришь. Я слепая, я дура, я эгоистка.

– Да не наверное, а точно! Да мой бы Володька в этой ситуации… Тьфу-тьфу, не приведи господь! Да мой бы Володька и секунды бы сомневаться не стал, с ходу повернулся и ушел бы! Еще и надавал бы мне напоследок по мордасам. А твой Валентин… Это ж надо, а? Носится с тобой, как с писаной торбой! И ладно бы мямля какой был! А то ведь все при нем, а, Тань, согласись? И симпатичный, и не бедный, и с хорошим характером… И умный, и воспитанный… Со всех сторон интересный мужик! Только в одном ему жизнь не улыбнулась – в тебя влюбился. Угораздило так угораздило… Что, неправду говорю, скажешь?

– Ты правду говоришь, Свет. Угораздило. Даже оправдываться не буду.

– Господи, Тань… – удивляясь покладистости Тани, снисходительно проговорила Света. – Ну какая же ты глупая баба, честное слово! Да если бы меня так любили, господи… Да я бы ноги мыла да воду пила! А тебе… Тебе другого мужа надо, такого, как мой Володька. Тогда и подумать бы не могла ни о чем таком, ходила бы по одной половице. А если бы шаг в строну ступила – тут же бы в глаз получила. Да, не ценишь ты своего счастья, Таня! Не ценишь! А бог-то не Тимошка, видит немножко! И в глаз ты обязательно еще получишь, только не с той стороны, с которой думаешь! Получишь, получишь! И поделом!

Светка говорила уже зло и смотрела на Таню со злобой. Казалось, ее негодование вот-вот выплеснется наружу, заполонит собой все кухонное пространство. На такую злобу нельзя отвечать смирением – надо только ответной злобой, которая может послужить спасительной пощечиной для истеричной атаки.

– Да, он меня любит, я знаю! – отчеканила Таня. – Тебе-то что за дело, Свет? И хорошо, что любит! Значит, судьба у него такая! И не завидуй, пожалуйста, так остервенело, иначе ранний инсульт получишь! Завидовать надо молча, Свет! А еще лучше – вовсе не завидовать, а мимо проходить и дальше жить своей жизнью! Ты так не пробовала, а?

– Ну и стерва же ты, Танька… – удивленно выдохнула Света. – Я и предположить не могла, какая же ты на самом деле стерва. Ты что, бросить Валентина хочешь, да?

– И это тоже не твое дело, Свет. Мы сами разберемся, как нам быть дальше.