Кофе на утреннем небе - Ринат Валиуллин

– У тебя вино есть?

– Хочешь выпить?

– Нет, хочу поговорить.

* * *

Инь: Как давно мы не гуляли вместе в парке.

Янь: Что даже листья опали.

Инь: Как давно мы не ходили в кино.

Янь: Что даже оно стало цветным.

Инь: Как давно ты не делал мне массаж.

Янь: Что у меня эрогенные зоны стали зонами.

Инь: Как давно ты меня не целовал.

Янь: Что губы целуют друг друга.

Инь: Как давно ты меня не любил.

Янь: Что я даже не знаю, что такое разлюбить.

Инь: Как часто мы ссоримся.

Янь: Что без этого уже скучно.

Инь: Как часто мы молчим.

Янь: Потому что и так понимаем.

Инь: Как часто идёт дождь.

Янь: Что даже глаза не сохнут.

Инь: Как часто ты приходишь.

Янь: Что даже я сплю.

Инь: Как часто ты уходишь.

Янь: Что даже я ушла.

Инь: Куда?

Янь: В мартини. Кстати, что это за дрянь в моём бокале?

Инь: Мои губы.

Янь: Сколько мне их ещё пить?

Инь: Всю жизнь.

Янь: Что это за дрянь в моих мозгах?

Инь: Женщина.

Янь: Сколько мне её ещё носить?

Инь: Эпоху.

Янь: Что за дрянь в моих инстинктах?

Инь: Похоть?

Янь: Сколько мне тебя ещё хотеть?

Инь: До смерти.

Янь: То безумие или корысть?

Инь: Банально – повод.

Янь: Значит, подсознание.

Инь: Подсознание в итоге безупречно.

Янь: Да, у моего сознания был риск без чувств засохнуть, если бы не ты.

* * *

На часах понедельник, и это немного тревожило, силу воли натягивая вместе с колготками, Алиса была уверена, что ничем не обязана прекрасному этому миру, разве что выйти из дома вовремя. Она посмотрела на мужа как на сожителя или на сожителя как на мужа: любимого, спящего, сильного. Хотела поцеловать, но остановилась, всем поцелуям сказала – некогда, потом подошла к зеркалу, сделала контрольный выстрел помадой, её губы налились кровью, молча призналась себе, что хочется быть раскованной, молодой, влюблённой, но на часах понедельник, надо брать себя в руки и выглядеть строже.

Мне не встать. Понедельник наступил… прямо на меня. Понедельник был из тех, кого не интересовало моё прошлое, чем я занималась все выходные и с кем. В понедельник я как никогда жду вечера. Когда домофон сообщает мне, что ты пришёл, я лечу к зеркалу, убираю лёгкими пальцами тени усталости, отпираю дверь и жду, считая этажи надвигающегося на меня лифта, который поднимает вместе с тобой моё настроение на самый верхний этаж, – сделала она очередную запись и поставила число.

Потом перелистнула пару страниц, пару-тройку лет назад.

Если лето для Алисы показалось коротким отрезком от станции А до пункта В, потому что его звали Владимир, то зима оказалась длинной диагональю от А до Я, так как пункт В внезапно исчез с её пути и стоило большого труда вернуться к себе. Мужчины, которые приглашали её на свидания, были странные, кто-то вёл трезвый образ жизни, кто-то торопился нажраться. И те, и другие не вызывали не только доверия, но даже такси, и ей приходилось ехать домой на метро.

«Бред, подростковый бред», – подумала она про себя. Володей был их преподаватель физкультуры на первом курсе, который вряд ли её помнил. Глаза Алисы побежали дальше на другую страницу.

Она не верила в воскресные свидания, но это подмывало её чувства только одним: вдруг не надо уже будет идти на работу в понедельник, и вообще не придётся больше работать.

Вторник, как второй мужчина: появляется для того, чтобы быстрее забыть понедельник. Вторник отдавал понедельником. Любви в нём было мало, сплошная дружба. Курить я бросила, кофе в меня уже не лез, обсуждать очевидное надоело, в общем, дружить сегодня не хотелось.

Странной пустотой отдавал этот день, было даже ощущение, что это понедельник. Пригляделась, нет, среда. Среда моего обитания.

Четверг-рутина. Проснулась сегодня. Посмотрела в окно, а выходить не хочется.

«Интересно это я про погоду или про жизнь?»

Суббота – это тёплый халат, в который можно завернуться в конце недели и скинуть для воскресения чувств.

В воскресенье проснулась поздно, голова была тяжёлой, а во рту неприятный вкус понедельника.

* * *

Понедельник. Марина тщетно пыталась собрать себя из разрознённых деталей сна, однако ничего путного из этого не вышло, они так и остались лежать запчастями в памяти. Этот наступивший понедельник был выходным и от этого ещё более странным, потому что идти было некуда. С утра так необходимо найти собственное «я». Процесс его самоидентификации шёл медленно. Я встала и прошла через платье в ванную, потом на кухню, чтобы окунуться в кофе. Жизнь как ребус.

Марина понимала, что это происходит отчасти оттого, что теперь полностью принадлежит сама себе, и некому нести за неё, что ответственность за саму себя теперь легла на её плечи. Теперь она знала точный ответ: ответственность – это когда мужчина может ответить на все женские вопросы, чтобы той было приятно на него положиться. Ей было неприятно.

Сначала одно только прикосновение того, что он нежился с другой, повергает в уныние, но это только цветочки, потом ты начинаешь понимать, что ею, другой, засраны все его мозги. Она не знала, что делать, как себя теперь вести и главное – куда. Хотя доказательств по-прежнему не было, одни только улики, осадки и отсутствие секса.

Сижу на кухне, делать нечего, есть не хочется, собираю пальцем крошки со стола, в одну небольшую кучку, потом ставлю чайник, открываю буфет, который радуется мне сверкающей фарфоровой улыбкой. Я достаю чашку, ставлю её на стол и обращаюсь к окну. Там осень. Деревья голы – верный признак идти за зимними сапогами. Листьев почти нет, все они в моей ладони. Чайник закипает, я выключаю его машинально, высыпаю чай из ладони в фарфор, завариваю саму осень, наливая в чашку и пью. Снова погружаясь в ближайшее будущее, открываю морозилку, отчётливо ощущаю, что скоро зима, достаю оттуда холодную курицу и бросаю в раковину, чтобы разморозилась. «Хватит хандрить, курица!» – говорю себе вслух. Весна не за горами, а там и лето. Натру её хреном, и в духовку.

– Что с тобой? – поцеловала она его в щёку, когда муж появился на кухне, сонный и чужой.