След ангела - Олег Рой

Санек аккуратно повесил сумку на обломанный сучок ближнего ясеня. Он хотел было и куртку повесить на всякий случай, но не успел: Гравитейшен начал свою устрашающе медленную каратешную разминку. В низкой стойке, с широко расставленными ногами, с каменным лицом, подтягивая и вытягивая руки, как осьминог щупальца, поджимая пальцы в странные жесты. Санек стоял против него в свободной позе, слегка согнув руки в локтях, опустив сложенные, расслабленные пока кулаки.

Вдруг Мишка сделал внезапный мах ногой, резко поменял позу и, разрывая дистанцию, кинулся на Санька. Тот заранее знал, что он сделает: подпустит Мишку поближе да и врежет со всей силы по грудной кости, чтобы сразу выбить дух. А дальше либо добавит в солнечное сплетение, либо просто толкнет — и будьте уверены, тот не удержится на ногах.

Но деньги, выделенные Мишкиными родителями на занятия сына восточными единоборствами, похоже, были выброшены не зря. На короткой дистанции Гравитейшен уклонился влево и влепил Саньку резкий хук по нижним ребрам. Саня качнулся скорее даже от неожиданности, чем от силы удара. И тут же получил скользящий удар снизу под челюсть. Мотнул головой и понял, что проигрывает. И постарался мобилизоваться. Дотянулся правой — попал Мишке по бицепсу. Дотянулся левой — по корпусу. Но без замаха и не сильно. Выставил правой блок, но это уже было бесполезно.

Мишка будто приклеился к Саньку и с короткой дистанции осыпал его серией ударов по ребрам. Саня отступил на шаг для новой атаки, но Гравитейшен только этого и ждал. Он легко скакнул следом за противником и ударил его носком ноги по левому колену. Боль была адская, Санек припал на одну ногу — и тут-то Миха врубил ему полновесный прямой в челюсть. На этом драка закончилась.

Все остальное Гравитейшен проделал, только чтобы показать класс перед зрителями. Он поставил Сашке фингал на левый глаз, рубанул его ребром ладони по шее, но как-то не очень удачно: в кино от такого удара валятся в обморок, а Санек не упал. Тогда Мишка в прыжке вмазал ему ногой в живот и, с изумлением увидев, что тот все еще не падает, подошел к нему уже не спеша. Картинно развел руками и обрушил два кулака одновременно сходящимся ударом по вискам. После этого Санек рухнул в грязь тяжело, как колода. Глаза его закатились. Какой тут крик «стоп», когда он лежал на мокрой земле совершенно неподвижно, со странно закинутой головой!

— Круто, — произнес чей-то голос. Только один голос. Все остальные молчали.

Дело запахло вызовом «неотложки» и крупномасштабным скандалом. Гравитейшен распрямился. Вытянул руки в струнку и выдохнул из легких воздух мелкими порциями сквозь зубы — со свистом, как учил его сэнсэй. Глянул — и увидел, что стоит один, а все зрители сбились в сторонке. И каждый из них явно только и думает, как бы прикинуться шлангом и слинять отсюда понезаметнее. Мишка понял, что на этот раз он переборщил. Взял выше цели.

— Есть вода у кого-нибудь? — спросил он.

Один из парней достал из сумки полупустую бутылочку фанты. «Еще напиток на него переводить, — со злостью подумал Гравитейшен и вдруг почему-то испугался: — Да он же мне этого никогда не простит! — Мысль мелькнула как молния: — Порвет, как Бобик грелку! Он ведь убьет, просто возьмет и убьет, и никакое карате против него не поможет…»

А между тем в это время он машинально принял бутылочку фанты, свинтил крышку и, наклонившись над Саньком, тонкой струйкой вылил остатки оранжевой жидкости ему на лицо, стараясь попасть в нос и рот. Но едкая жидкость залила глаза, Санек беспомощно захлопал веками, тряхнул головой и застонал от боли, перекатившись на бок и придерживая голову руками.

Гравитейшен отбросил в сторону пустую бутылку.

Когда в стае дерутся волки, поединок заканчивается всегда одинаково: победитель мочится на побежденного. И может быть, у кого-нибудь из ребят, наблюдавших эту драку, возникла такая ассоциация. А может, и нет. Во всяком случае, больше никаких разговоров о создании «Бойцовского клуба» в две тысячи четырнадцатой уже не велось.

Бодяга — это не только разговорное словцо, обозначающее что-то скучное и тягомотное. Бодяга — это еще и семейство пресноводных губок, весьма уважаемых многоклеточных. На просторах нашей необъятной родины, в непролазных ее болотах, которых в России предостаточно, бодяга живет повсюду, образуя порой колонии до метра в диаметре. Много чего нам не хватает, но вот бодягой мы обеспечены сполна. И слава богу, потому что с древних времен русские люди знают ее целебные свойства, прикладывают бодягу к синякам и ушибам — а синяков и ушибов у нас никак не меньше, чем болот. Так что живи и размножайся, уважаемая бодяга, ты еще нашим далеким потомкам пригодишься!

В домашней аптечке Ольги Сергеевны, Санькиной мамы, бодяга занимала почетное место. Когда Сашка пришел, избитый, перемазанный, залитый чем-то рыжим, мать как раз была дома, сидела за швейной машинкой (она работала неделя через неделю, с восьми до двадцати двух). Увидев Санька, Ольга Сергеевна первым делом схватила полотенце и замахнулась на сына (она до сих пор иногда вразумляла его полотенцем по заднице). Но тут же поняла, что сегодня Санек свое уже получил. И с лихвой.

Разумеется, он ничего не сказал дома о бойцовском поединке.

— Шел и шел себе по улице. Привязалась типа взрослая компания. Пьяные или обколотые… То да се, ну и накостыляли, — таково было его объяснение.

«Так уж взяли и напали?» — недоверчиво покачала головой мать. Санек твердо стоял на своем. Ольга Сергеевна хотела было звонить бывшему мужу. Но сын ее отговорил: «Да ничего страшного! В три дня все заживет! И без него справимся!» Подумав, мать согласилась с ним. И застонала, засуетилась, как птица над птенцом… Что тут поделаешь, в чем сына обвинишь — так уж оно случилось, никто не виноват, никто от такой злой встречи не гарантирован…

Вдоволь накричавшись, нагрозившись, наплакавшись, Ольга Сергеевна принялась за святое материнское дело: лечить боевые раны сына. Санек наотрез отказался от йода и зеленки, чтобы не ходить в цветных пятнах, как какой-нибудь эмо, и без стона выдержал промывание всех ссадин дешевой водкой. Потом мама приложила бодягу и позвонила своей подруге, бывшей соседке, врачу в районной поликлинике. Та посоветовала холодные компрессы, покой, обильное питье и пообещала зайти вечером, после окончания приема.

Мать уложила сына в постель, задернула шторы. Он тут же затих. Позднее подходила, прикладывала к двери ухо: спит, сопит, постанывает.

В девятом часу пришла подруга. Санька пришлось будить, он не сразу понял, что с ним случилось и как он оказался дома. Подруга рассмотрела его синяки и ссадины, бесцеремонно и больно сдвигая пальцем с места кожу. Повернула голову к свету, поводила перед глазами чайной ложкой, чтобы проверить реакцию, заставила постоять с закрытыми глазами, вытянув руки вперед.

Потом велела ложиться и вышла с мамой на кухню.

— Ну что? — спросила Ольга Сергеевна. Глаза ее были полны слез, готовых пролиться градом.

— Ушибы, гематомы… Как говорится, все на лице. Сотрясения мозга, по-моему, нет. Но в школу не отпускай до конца недели. Не давай читать, смотреть телевизор, к компьютеру даже близко не подпускай. Компьютер еще вреднее, чем телевизор. Короче — полный покой. Если появятся головные боли или рвота, головокружение — сразу вызывай участкового врача. Не давай курить, и сама не кури. Почаще проветривай комнату. И присматривай за ним, чтобы на улицу не выходил — нечего там ему делать.