Gelato… Со вкусом шоколада - Леля Иголкина

— Блядь! — вякаю и тут же получаю тройную порцию шлепков по губам. — Вырвалось и не заметил как! Прости, да?

— Еще две недели назад все было совсем не так. Вспомни, пожалуйста.

— Зачем?

— Хочу убедиться, что это не сон, что я не сплю, что по-настоящему сегодня замуж выхожу.

— Реальнее просто не бывает, — подтверждаю. — Там, — киваю за свое плечо, указывая на Дворец бракосочетаний, — нас заждались, Ния. Нужно выходить.

— Мы, как воришки, Велихов.

— Почему?

— Здесь ведь никого.

— Никого, кроме нас.

— Ну да! Горовые, ты, да я. Мне кажется, я преступница и безобразным образом нарушаю закон.

— Увы, но я совсем не вижу правонарушений, зато свобода волеизъявления налицо.

— Как на выборах? — почесывает привязанную руку.

— Почти.

Действительно! На семейном совете, не ругаясь и не отстаивая с пеной у рта свою особую позицию, коллегиально, так сказать, пришли к заключению, что официальная часть пройдет без зрителей, но в присутствии двух свидетелей, в качестве которых я предложил взять Горовых. Родители не стали возражать и поддержали наш план, на том и порешили. Пока все в рамках озвученного предписания. А нам осталось выйти из машины и пройти в комнату для важных и торжественных событий. Что мы и делаем сейчас…

— Тосик? — насупившись, шепчу стоящей по левую от меня руку, Смирновой. — Ответь, пожалуйста, — скулю, прошу.

Она заглохла, словно сожравшая на виражах бензин машина. Помалкивает и странно бегает глазами. По-видимому, Ния вспоминает трудную строфу стихотворения, пока уполномоченная тетя с лентой ждет ее уверенного, четкого согласия и мелкого кивка.

— Ту-у-у-з, — дергаю наши руки, выкручиваюсь, пальцами массирую ее хрупкие суставы, прищипываю кожу и как будто бы подпрыгиваю, стоя на своем порядком определенном месте. — Не надо, не надо, не надо… — мотаю головой и слушаю спокойный женский голос дамы, повторяющий сухой вопрос: «Согласна, нет или да?». — Не отпущу тебя!

— Антония Сергеевна, Вы согласны взять в…

«Я люблю тебя» — беззвучно двигаю губами и поглядываю на застывшую в словах и действиях невесту.

— Да, — вдруг дважды смаргивает, растягивает рот таинственной улыбкой и обращается лицом ко мне. — Да, да, конечно, я согласна! — для убедительности еще раз повторяет.

«Спасибо» — по-прежнему не произнося ни звука, вхолостую раскатываю кириллицу между губами.

— Я тебя люблю, — посматривая на представительницу власти, говорит мне. — Люблю, Велихов. Я! — внезапно замолкает, останавливается, переводит сбившееся дыхание, настраивается на продолжение и выносит на конец. — Тебя! — еще одна короткая пауза и исковерканная фраза. — Люблю!

Люблю…

«И я» — простым движением ресниц о своем чувстве говорю.

Потом нас просят обменяться кольцами, поставить подписи, послушать затертую до дыр скупую речь о важности любви, уважения, взаимопонимания в паре, о непростом умении выслушать и услышать вторую половину, еще немного об обязательной семейственности и вполне естественном продолжении рода. Смирнова, затаив дыхание, всему внимает и медленно проглаживает мне пальцы, а я, как зачарованный, смотрю лишь на нее. Ее спокойный профиль, невысоко вздымающаяся грудь, когда Антония захватывает носом воздух, раскачивающаяся юбка и маленькие стопы, обутые в белоснежные кроссовки с серебристой лентой. Меленькая нежная невеста, которой я с детства странно одержим. Моя жена, которую я люблю…

— Велихова! — прижав ее к себе, в висок шепчу.

— Да-а-а, — Тоня возится, выкручивается и вместе с этим натирается щекой.

— Поехали домой, — внезапно предлагаю, губами задевая мочку маленького уха.

— Нас ведь ждут у твоих, — пытается протестовать. — Будет некрасиво, если мы…

— Нет-нет. Все исполним, все посетим, со всеми потанцуем, а потом…

— Туда? — смотрит исподлобья на меня. — По-быстрому, да?

— Да, жена…

Всего на одну неделю я арендовал для нас тот плавающий дом. Это было ее единственное желание. Она просила только об одном. Настаивала на таком своеобразном свадебном подарке. Реализовать ее мечту оказалось чересчур простым щелчком. Погода к прогулкам на реке благоволит-располагает, да и повод чрезвычайно подходящий — послесвадебное торжество. Мы предусмотрительно перенесли туда необходимые обоим вещи, заготовили продуктовую корзину, предметы личных увлечений, и в последнюю очередь я отогнал туда свою машину. Так что, прогулочное гнездышко нас на приколе ждет.

— Я очень счастлива, — выпаливает Ния.

— И я, — киваю в знак поддержки и согласия.

— Не хочу ни с кем делиться настроением.

— Все-таки боишься порчи?

— Не в этом дело, — опустив глаза, мне говорит.

— А в чем?

— Не могу сформулировать, это нужно чувствовать. Понимаешь?

Возможно! Вполне! На все чертовы сто процентов!

Я точно так же не хочу делить ее ни с кем. Она мое счастье, мое спокойствие и порядок. Она мой верный друг, соратник, иногда противник, а временами несгибаемый сильный враг. Это все Антония, всегда была она, всегда есть — здесь, рядом, возле, тут, со мной, и всегда, уверен, будет.

— Ребята ждут, — ослабляю руки. — Поедем?

— Да, конечно. Только! — под нос мне выставляет указательный левый пальчик. Это-то и понятно, ведь правый на той руке, которая теперь навечно связана со мной.

— Только? — предупреждаю и невежливо перебиваю, добавляя свой вопрос в формате уточнения. — Что только, Тос?

— Не хочу визгливых поздравлений, причитаний, слез, рукоплесканий. Да и еще, — тянет меня, а я послушным увальнем иду за ней, — никакого риса, конфет, денег, надкусанных краюшек хлеба, полотенец под ногами и воровства. Что там с тамадой?

Уволен, если честно! Юмор Тонечка совсем не оценила, а забавы будущей Велиховой пришлись не по душе. Пришлось от «аниматора» избавиться.

— Его не будет, — хмыкнув, сообщаю.

— Отлично. Теперь я окончательно спокойна и полностью удовлетворена, — шагает, немного выступая вперед.

— Антония! — вдруг резко торможу, веревка, конечно же, натягивается, а маленькая жена почти заваливается на спину, но падает на меня.

— А? — прыснув, задушенно хохочет.

— Не высовывайся. Всегда помни о том, кто в доме хозяин. Иди, пожалуйста, рядом со мной.

— Хозяин, да? — сильно округляет лучистые глаза.

Да! Это я!

Один обычай я все-таки хотел бы отстоять. Невесту, а теперь уже законную