Ветка омелы - Гвендолин Кэссиди

Фейт от удивления широко раскрыла глаза цвета морской волны.

— Причем здесь мой приезд?

— Думаю, твоя изобретательная мачеха пригласила тебя с определенной целью. Хотя идея неплохая — ты оказалась довольно симпатичной.

— Какая самонадеянность, однако! — Фейт помолчала, подбирая слова пообиднее, чтобы согнать с его лица эту противную ухмылку. — Из телефонного разговора с твоим отцом я поняла, что никто и ничто не заставит его изменить решение, — продолжила она, взяв себя в руки. — Он сказал, что очень любит Эвелину. Так что, если ты уважаешь отца, оставь его в покое.

Эрик сжал руль так, что пальцы побелели от напряжения.

— Как ты смеешь говорить мне об уважении к отцу!

— Я ни в чем тебя не обвиняю, — заверила Фейт, стараясь не замечать его агрессивности. — Я только прошу не портить ему жизнь. Он встретил любовь в том возрасте, когда многие уже ни о чем подобном и не мечтают.

— Ты уверена, что и она его любит?

— Почему нет?

— Ты же не веришь в то, что говоришь, — безапелляционно заявил Эрик. — Мы оба прекрасно понимаем, что движет этой женщиной. Она заманивает его в ловушку, пользуясь своей красотой.

— Ты бы, конечно, никогда не попал в такую ловушку! — Фейт не скрывала сарказма. — Ведь ты видишь всех насквозь.

— Все же ответь мне честно, — как можно спокойнее попросил Эрик, — неужели ты и впрямь веришь, что Эвелиной движут исключительно эмоции?

— Я считаю, что она не вышла бы замуж исключительно из-за богатства, не испытывая никаких чувств к избраннику. И твой отец, я уверена, не из тех людей, кого можно обмануть. Конечно, у них приличная разница в возрасте, но…

— Он старше ее почти на двадцать лет!

Фейт немного растерялась — эта подробность была для нее новостью — и осторожно сказала:

— Должно быть, он женился на твоей матери очень молодым. Когда она умерла?

Эрик метнул на нее злой взгляд.

— Я не желаю обсуждать мою мать!

— Нам вообще нечего будет обсуждать, если ты перестанешь следить за дорогой, — с чувством возразила Фейт, услышав адресованные им возмущенные сигналы клаксонов. — Ты чуть не врезался в грузовик! Я не хотела расстраивать тебя, — примирительно продолжала она. — Просто подумала, что мы поймем друг друга, — мы оба пережили утрату.

Эрик, помолчав, все же ответил на ее вопрос:

— Мама умерла десять лет назад.

— Да-а, долгий срок для мужского одиночества, — протянула Фейт, раздумывая, не оставить ли эту щекотливую тему.

— Отец не был одинок, — поспешил вывести ее из заблуждения Эрик. — Всегда находились желающие скрасить его одиночество.

— Но все же до сих пор он ни с кем не вступал в длительные отношения, — не сдавалась Фейт. — Не стану уверять, что Эвелина заменит тебе мать, — в моем случае такого не произошло. Однако она вполне может дать счастье твоему отцу.

— Но какой ценой?! — риторически вопросил Эрик.

— Именно это тебя волнует, не так ли? — теряя терпение, тоном обвинителя сказала Фейт. — Ты переживаешь, как бы она не уменьшила долю твоего наследства!

— С меня хватит! Ты зашла слишком далеко! — резко оборвал ее Эрик и зло поджал губы.

Пожалуй, он прав, нехотя признала Фейт, такими разговорами я только наврежу Эвелине. Наверное, стоит извиниться, но я не могу. Не могу! И он сейчас все равно не воспримет мои извинения.

Тем временем они свернули с трассы на узкую дорогу и вскоре подъехали к вилле, стены которой лучи заходящего солнца окрасили в мягкие персиковые тона. Как только машина остановилась, Фейт отстегнула ремень и вышла. Она радостно улыбнулась, заметив на ступенях красивого старинного дома знакомую фигуру.

Как всегда элегантно одетая — сейчас на ней был шелковый лиловый костюм, — Эвелина бросилась навстречу падчерице, раскрыв объятия.

— Дорогая, как я рада снова видеть тебя! — экзальтированно воскликнула она. — Ты отлично выглядишь, несмотря на долгую дорогу!

— Этому немало способствовало путешествие первым классом, — ответила Фейт. — Зачем было обменивать мой билет, пускаясь в напрасные расходы?

— Это все Гюстав, дорогая. Он так захотел.

Из-за плеча Эвелины Фейт увидела статного мужчину, который приветливо улыбался ей. Он был точной копией своего сына, если не считать легкой седины на висках и чуть отяжелевшей фигуры.

— Спасибо, мсье Кьюте, я глубоко тронута вашей заботой, — скованно поблагодарила Фейт, ощущая некоторую неловкость из-за присутствия Эрика. — Рада познакомиться с вами.

— Для вас я просто Гюстав. — Он проигнорировал протянутую ему Фейт руку и сердечно обнял гостью, расцеловав в обе щеки.

Эвелина потянула падчерицу в дом.

— Пойдем, дорогая, а насчет багажа распорядится Эрик. Ужин у нас после девяти, но, если хочешь, можешь сейчас перекусить. Нам с тобой многое надо рассказать друг другу, не так ли? — И, бросив лучистый взгляд на Гюстава: — Я все еще не могу опомниться от свалившегося на меня счастья!

— И я тоже, — с улыбкой подхватил он. — Можете считать виллу «Лаура» своим вторым домом, Фейт. Или первым — как вам больше нравится. Как я понял со слов Эвелины, с ее отъездом у вас больше никого не осталось в Нью-Йорке, не так ли?

Мачеха сильно сжала ее локоть, и Фейт решила уйти от ответа, поскольку не совсем поняла, в чем дело.

— Я тронута вашим гостеприимством, — сказала она после короткого замешательства. — Особенно если учесть, что я не родная дочь Эвелины.

— Ты мне скорее как сестра, — согласилась Эвелина, — которой мне всегда не хватало.

Надо будет спросить у нее, подумала Фейт, зачем ей понадобилось выставлять меня одинокой. Ведь ей прекрасно известно о моей помолвке с Грегом.