Неудержимое желание - Сюзанна Энок

— Благодарю вас, милорд, — обратилась она к лорду Лаксли, делая реверанс, чтобы тот не смог пригласить ее прогуляться по залу. — Вы так утомили меня. Прошу прощения!

— О, я… конечно, миледи.

— Лаксли? — воскликнула, прикрываясь веером слоновой кости, Люсинда, когда к ним подошла Джорджиана. — Как это случилось?

Джорджиана не сдержала улыбки.

— Он хотел прочитать стихи, которые сочинил в мою честь, и единственным способом заставить его замолчать после первой строфы было принять его приглашение на танец.

— Он написал тебе стихи? — Эвелина взяла ее под руку и увлекла к стульям, стоявшим вдоль стены зала.

— Да. — С радостью заметив, что Лаксли выбрал новую жертву среди дебютанток, Джорджиана взяла у лакея бокал мадеры. После трех часов кадрилей, вальсов и контрдансов у нее болели ноги. — А ты знаешь, с чем рифмуется Джорджиана?

Эвелина свела брови, и ее глаза заблестели.

— Нет. А с чем?

— Ни с чем. Он просто добавлял «иана» после каждого последнего слова. В размере ямба. «О, Джорджиана, ваша красота — это моя солнциана, ваши волосы прекрасней, чем золотиана, ваша…»

Люсинда приглушенно хихикнула:

— Бог мой, прекрати сейчас же. Джорджи, у тебя удивительная способность заставлять джентльменов совершать самые невероятные вещи и говорить глупости!

Джорджиана покачала головой, отводя от глаз золотистый локон, выбившийся из-под шпильки слоновой кости.

— Этой способностью обладают мои деньги, а не я.

— Не надо быть такой циничной. Ведь он же старался, писал для тебя стихи, не важно, что ужасные, — сказала Эвелина.

— Да, ты права. Очень грустно, что все надоело, когда мне всего лишь двадцать четыре, не правда ли?

— Ты не собираешься сделать Лаксли своим учеником? — спросила Эвелина. — Мне кажется, его можно было бы научить понимать, что женщины совсем не глупы.

Джорджиана сделала глоток сладкой мадеры и улыбнулась.

— Признаюсь, я не уверена, что он стоит таких усилий. По правде говоря… — Она запнулась, какое-то движение на лестнице привлекло ее внимание.

В зале вновь появился Дэр под руку с женщиной. Не просто с какой-то женщиной, с неудовольствием заметила она, а с Амелией Джонс.

— По правде говоря что? — Люсинда проследила за ее взглядом. — О Боже! Кто пригласил Дэра?

— Уж конечно, не я.

Мисс Джонс была не старше восемнадцати, на добрых двенадцать лет моложе Дэра, хотя по греховности он превосходил ее на столетия. До Джорджианы доходили слухи, что виконт за кем-то ухаживает, а Амелия с деньгами своей семьи и свежестью невинности, без сомнения, и была его целью, бедняжка.

Дэр взял обе ее руки в свои, и Джорджиана скрипнула зубами. Виконт что-то коротко сказал и с беспечной улыбкой, отпустив руки девушки, ушел. Лицо Амелии вспыхнуло, затем побледнело, и она торопливо покинула зал.

«Ладно же, черт побери, хотя бы одно теперь стало ясно!» Джорджиана снова повернулась к подругам.

— Нет, не Лаксли, — заявила она, удивляясь собственной холодной решимости. — Я имею в виду другого ученика, которому необходимо преподать хороший урок.

Эви широко раскрыла глаза.

— Уж не думаешь ли ты о лорде Дэре? Ты же его ненавидишь и даже не разговариваешь с ним.

В другом конце зала раздался раскатистый смех Дэра, и у Джорджианы вскипела кровь. Ему явно было наплевать, что он ранил душу молодой девушки или, еще хуже, разбил ее сердце. О да, его необходимо проучить. И она точно знала, какой урок намерена преподать ему.

— Да, Дэр. И очевидно, мне придется разбить его сердце, хотя я не уверена, что оно у него есть. Но…

— Шш, — прошептала Эвелина, делая ей знак рукой.

— Что же у него есть?

От звука этого низкого голоса у Джорджианы похолодела спина.

— Я разговариваю не с вами, милорд, — повернулась к нему девушка.

Тристан Карроуэй, виконт Дэр, смотрел на нее, и в его голубых глазах она видела веселую насмешку. У него явно нет сердца, если он способен улыбаться такой обаятельной чувственной улыбкой сразу после того, как довел другую женщину до слез, заставив убежать из зала.

— А я подошел, — сказал он, — только для того, чтобы сообщить, как вы прекрасно выглядите сегодня вечером, леди Джорджиана.

Она улыбнулась, хотя была возмущена до глубины души. Он делает ей комплименты, в то время как несчастная Амелия сейчас рыдает где-нибудь в темном уголке.

— Я выбирала этот туалет, думая о вас, милорд, — сказала она, расправляя шелковую юбку цвета бургундского. — Вам и в самом деле нравится?

Виконт был достаточно сообразителен, и, хотя выражение его лица не изменилось, он сделал шаг назад. В этот вечер она не взяла с собой веер, но имелся веер Люсинды, на случай если она передумает и захочет ударить его по руке.

— Очень, миледи.

Он быстрым взглядом окинул ее с головы до ног, оставив неприятное ощущение, что умеет отличать шелк от ситца.

— В таком случае именно его я надену на ваши похороны, — с милой улыбкой пообещала она.

— Джорджи, — прошептала Люсинда, взяв ее за руку.

Дэр приподнял бровь.

— А кто сказал, что вас на них пригласят? — С дьявольской усмешкой он повернулся, чтобы уйти. — До свидания, дамы!

«О, его действительно надо проучить!»

— Как поживают ваши тетушки? — обращаясь к его спине, спросила Джорджиана.

Он остановился в замешательстве и после чуть заметного колебания обернулся.

— Мои тетушки?

— Да. Я их что-то не вижу. Они здоровы?

— Тетя Эдвина вполне здорова. — Он недоверчиво взглянул на девушку. — Тетя Милли поправляется, хотя и не так быстро, как ей бы хотелось. А что?

Ха! Она не собиралась объяснять, почему ее это интересует. Пусть он ни о чем не знает, пока все детали плана не будут продуманы.

— Просто так. Пожалуйста, передайте им мои наилучшие пожелания.

Как только Дэр исчез из виду, Люсинда отпустила руку Джорджианы.

— Какой оригинальный способ заставить джентльмена влюбиться в себя.

— О, замолчи! Я не могу сразу броситься в его объятия. Он немедленно заподозрит неладное.

— Как же тогда ты собираешься добиться этого? — Оптимистичная Эвелина была настроена скептически.

— Прежде чем сделать первый шаг, я должна кое с кем поговорить. Завтра расскажу вам, если смогу.

Сказав это, Джорджиана отправилась на поиски Амелии Джонс. Дэр исчез, но в любую минуту мог появиться снова. Одной из самых неприятных его привычек было возникать неожиданно, когда его никто не ожидал.