Неистовая принцесса - Шеннон Дрейк

Возможно, что это было несправедливо, потому что сакс наверняка устал; впрочем, за время этой долгой и кровопролитной битвы устали все. К тому же Аларик не имел цели убивать противника, потому что его покорила и восхитила отвага воина. Он намерен был взять сакса в плен. Он не хотел, чтобы на его глазах гибли или получали увечья его люди.

Аларик восседал на коне. У сакса не было коня, но он был готов к нападению. Когда Аларик нанес первый удар, воин отбил его своим мечом.

Однако Аларик был сильнее, к тому же он наносил удары сверху. Меч сакса сверкнул в воздухе, как комета со светящимся хвостом — недоброе предзнаменование для воина. Мощный удар бросил сакса на землю, и он упал на спину. Он не стал подниматься — тяжело дыша, он ждал последнего смертельного удара.

Аларик подъехал к поверженному врагу. Боевой конь остановился над лежащим саксом.

Аларик нагнулся и приставил окровавленный меч к горлу воина.

— Сдавайся, и ты будешь жить, — негромко сказал он.

На это предложение не последовало никакого ответа. Несмотря на тяжелые доспехи, Аларик довольно элегантно спешился и потянулся к маске, которая скрывала лицо сакса.

— Не смей меня трогать!

Аларик вздрогнул. Он ошеломленно смотрел на воина. Слова были английские, а голос — нежный, мелодичный, звонкий.

Это был не мужчина!

Мгновенно пришла догадка, кто эта женщина. Безоружная и поверженная, она продолжала отчаянно сопротивляться, пытаясь голыми руками оттолкнуть его.

Он тоже не на шутку рассердился, пытаясь преодолеть ее сопротивление. Она была сильной, но, естественно, не могла соперничать с ним на равных.

Он нашел узел на затылке и рывком сдернул маску.

На какое-то время женщина прекратила борьбу и попыталась встать.

Мрачно улыбаясь, Аларик наступил ногой на выбившуюся черную как смоль прядь волос. Ей не оставалось ничего иного, кроме как лежать и смотреть ему в глаза.

Он заговорил с ней по-английски, его слова звучали колко и язвительно, ибо перед ним был враг; это она много раз доказывала ему еще до нынешней битвы.

— Перестать, Фаллон! Ты проиграла.

— Нет! Никогда! — произнесла она задыхаясь. — Никогда!

Она изо всех сил рванулась и выдернула волосы из-под его ступни. Ее глаза метали молнии, и он понял, что она хочет убежать в лес, как это уже сделали ее соратники. Она впилась зубами ему в ногу там, где тело не было защищено доспехами. Ахнув от боли и выругавшись, Аларик на какое-то мгновение отпустил ее. Она бросилась было бежать, но Аларик успел схватить ее за волосы, притянул к себе и прижал к холодным стальным латам.

— Проклятая саксонская ведьма! Ты проиграла! Сдавайся!

— Ублюдку и рабу ублюдка? — От боли ее глаза наполнились слезами, однако мужество ее не покинуло. — Вильгельм никогда не завладеет Англией!

Даже в этот момент, измазанная грязью и кровью, она была удивительно красивой. Голубые глаза цветом напоминали лазурное небо в стране ее предков-викингов, волосы были блестящие и черные как смоль. Лицо формой походило на сердечко, при взгляде на губы вспоминалось крепкое красное вино. Кожа ее была белоснежной, а щеки алели, словно лепестки розы. Она была феей или, если уж смертной женщиной, то никак не ниже принцессы.

Она и была принцессой — пусть не по рождению, а по воле английского народа. Дочь Гарольда Годвина, рожденная им в браке с датской женщиной, она отличалась чувством собственного достоинства и беззаветной любовью к Англии.

И она была красавицей, очаровательным и совершенным созданием. Для Аларика это было столь же очевидно, как и то, что трава зеленого цвета, а море — синего.

Они были врагами с того момента, как он впервые, еще ребенком, встретил ее, и сейчас он отдавал себе отчет, что ее необходимо усмирить, если Вильгельм собирается стать королем Англии. Фаллон была дочерью Гарольда и должна быть непременно укрощена.

Аларик отпустил ее, затем снял с себя шлем и провел пальцами по волосам.

— Фаллон, ты проиграла! Ты моя пленница…

Он скрипнул зубами, поскольку в этот момент.

Фаллон плюнула ему в лицо.

Вытерев лицо рукой в рукавице, он схватил ее за запястье и резко притянул к себе. Девушка с вызовом смотрела на него голубыми, широко раскрытыми глазами.

— Ты проиграла! Англия повержена!

Она откинула назад голову и дерзко сверкнула глазами.

— Англия, сэр? Проиграна только одна битва, а Англия — большая страна! Страна моего отца!

— Твой отец мертв!

Она внезапно поникла и, казалось, была близка к тому, чтобы упасть в обморок. Он протянул руку, чтобы поддержать ее. Она в ярости выдернула свою руку.

— Нет! — хрипло возразила она. — Мой отец жив! Он не может быть мертвым!

— Фаллон, я говорю правду. Гарольд погиб.

— Нет! — Она умоляюще уставилась на него. Он понял, что ей хотелось, чтобы он солгал и сказал, что Гарольд жив. — Пожалуйста, ради всего святого, Аларик…

Аларик продолжал молча и сурово смотреть на нее. Ему очень хотелось поддержать девушку, ибо он любил ее отца. Ему не хотелось быть жестоким, хотя для Фаллон жестокость в этот момент могла оказаться величайшей добротой. Он был слишком занят, чтобы заниматься ею, но все же заниматься пленницей было необходимо.

Если она будет продолжать сопротивляться, ей тоже суждено в скором времени умереть. Ей повезло, что она не лежит сейчас среди мертвых, после того как приняла дурацкое решение пожертвовать собой ради спасения своих людей.

«Ее необходимо сломить, — устало подумал Аларик. — Ее нужно сокрушить, чтобы она не смогла больше подняться — только это может спасти ей жизнь».

— Англия не разбита! — выкрикнула Фаллон. — Наверняка живы мои братья! Жив Эдгар Ателинг, и англичане пойдут за ним! Вильгельму никогда — слышишь? — никогда не быть королем!

— Отведите… гм… принцессу в лагерь, — резко прервал ее Аларик, обращаясь к своим людям. — Посадите под стражу, пока мы не решим, что с ней делать.

Двое облаченных в латы рыцарей шагнули к Фаллон и взяли ее под руки. Хорошо, что они были защищены латами: она вырывалась, стучала кулаками и пинала их ногами. Отчаяние слышалось в ее голосе, когда она вновь заговорила.

— Ублюдок не будет королем! Старейшины витенагемота соберутся, чтобы избрать короля Англии! Королем становятся по закону! Совет старейшин сделал королем моего отца, и мой отец…

— Уведите ее отсюда! — скомандовал Аларик. Он отвернулся и сжал зубы, благодаря Бога за то, что мало кто из бретонских всадников понимает английскую речь. Им не понравилось бы слово «ублюдок» применительно к Вильгельму, хотя это и было сущей правдой. Для тех, кто любил его, он был герцогом Вильгельмом.