Секретное оружие обольстителя - Кейтлин Крюс

– Я не могу угадывать и контролировать то, что раздражает этого человека. А если бы и мог, то последние двадцать шесть лет были бы совсем другими. К тому же во дворце еще достаточно хрупких предметов, которые можно разбить.

Мать улыбнулась ему, как раньше, нежно и печально. Очевидно, спасти его от отца она не в состоянии. Невозможно заставить короля обращаться с принцем так, как с ней, – с ледяным безразличием.

– Иметь семью – не самая худшая вещь в мире.

– Это не для меня. – С годами его убежденность в преимуществах свободы только крепла. – Я смотрю на твой брак с отцом, на то, что тебе приходится выносить, и не рискую утверждать, что меня сильно вдохновляет.

Это правда. Кроме того, Арес наслаждался жизнью. В королевстве ему принадлежит Сарацин-Хаус – роскошное поместье, часть дворцового комплекса на северном острове. Правда, он обитал там редко, предпочитая энергию Берлина, суету Лондона, безумство Нью-Йорка. В общем, те места, где нет отца.

А еще Арес пока не встретил женщину, которая его бы заинтересовала больше, чем на одну-две ночи. И уж тем более он не мечтал о пышной королевской жизни в угоду традициям.

– Я вижу, как ты на меня смотришь, – упрекнула мать. Она сидела, как всегда, прямая и элегантная, на кушетке в своей любимой комнате, залитой солнечным светом. – И я не настолько стара, чтобы не помнить, что в молодости вряд ли можно предсказать, куда повернет жизнь.

– Надеюсь, ты не собираешься рассказывать мне о волнениях своей юности. У меня сложилось впечатление, будто большую часть молодости ты провела в монастыре.

Улыбка королевы намекала на секреты и радовала Ареса. Ему нравилось думать, что у матери в жизни, помимо ледяного холода, которым веяло от отца, были и поводы для радости, и хорошие воспоминания.

– Ты должен найти жену такого же происхождения, – внушала мать. – Ты станешь королем, Арес. Как бы ни сложился ваш брак, о чем бы вы ни договорились, репутация королевы должна быть безупречной. Как, впрочем, и твоя. Ты понимаешь, о чем я?

Он понимал. Но это не означало послушание.

– Постараюсь как можно дольше откладывать женитьбу. – Арес улыбнулся. – Я более чем счастлив сделать тебе одолжение.

Ему было почти тридцать, когда мать внезапно умерла, сгорев от быстро прогрессировавшего рака, который она посчитала вирусом гриппа. Арес долго не мог прийти в себя и скорбел, когда через несколько месяцев после похорон отец вызвал его в северный дворец.

– Ты должен знать, что самым заветным желанием твоей матери была твоя женитьба! – прорычал король, сжимая в руке, словно оружие, хрустальный бокал. – Продолжение рода – твой священный долг, Арес. Время игр прошло.

Однако он в тот момент был менее всего расположен думать о продолжении рода. Мать оставила ему все свои бумаги, включая дневники, которые вела с детства. Он, скучая по ней в мрачные месяцы после ее смерти, прочитал их. И узнал правду о своих родителях. Скорее, об отце и его браке. После рождения Ареса мать пыталась забеременеть, однако врачи дали понять, что она, скорее всего, больше не сможет иметь детей. Король был взбешен, не стесняясь, выставлял напоказ своих любовниц – придворных дам, которые ворковали с Аресом в детстве. Как же он не понял, кто эти дамы? Отец разбивал сердце матери снова и снова, всякий раз таща в свою постель очередную пассию.

Арес и раньше был не слишком привязан к отцу, а эта информация и вовсе вынудила его глубоко и бесповоротно возненавидеть родителя.

Сжимая кулаки, он бесстрашно бросил обвинение:

– Ты постоянно предавал мать. И с чего, собственно, ты присвоил себе право говорить о ее самых заветных желаниях теперь, когда она умерла? Да как ты смеешь?

Король закатил глаза.

– Ты отказываешься следовать долгу. И мне надоело нянчиться с тобой.

– Если ты так уж заинтересован в продолжении рода, я предлагаю тебе самому этим озадачиться. Зачем тебе я? Кроме того, я высказался предельно ясно: в мои планы это не входит.

– Почему я не удивлен? Ты просто слабак, был им, есть и останешься. Ты даже готов отказаться от трона.

Отец женился снова, причем довольно быстро, на женщине моложе Ареса. Сын спровоцировал скандал, отказавшись присутствовать на свадьбе. Государство пребывало в смятении. Королевские советники были вне себя.

– Репутация трона запятнана! – восклицал старший советник сэр Бартоломью. Он проделал путь до Нью-Йорка, чтобы предстать перед Аресом. – Королевство пошатнулось. Твой отец завел любовницу и осмеливается называть ее своей королевой. И утверждает, что, если она родит ему наследника, он займет трон в обход вас. Вы не можете этого допустить, ваше высочество!

– Как я могу этому воспрепятствовать?

Он живет на другом конце планеты, выполняет государственные обязанности и занимается благотворительностью. И да, по-прежнему наслаждается жизнью, насколько может. Пресса любит его и ненавидит короля.

Однако Арес не намерен осуждать отца, ему не интересны дворцовые игры.

– Вы должны вернуться в Атилию, – настаивал сэр Бартоломью, – вам надлежит жениться. Люди не видят выбора, а ваш отец продолжает называть вас принцем-плейбоем. Вот если бы вы вернулись и показали народу, что можете править страной, вести ее к процветанию.

– Я не тот король, которого ты ищешь. И никогда не стану. Не собираюсь продолжать порочную родовую линию. Хочу, чтобы род прервался. Если у отца появятся еще дети, мои соболезнования им, когда достигнут совершеннолетия.

Советник, побледнев, ушел. Арес вновь подумал о матери. Он отдал бы все на свете, чтобы еще раз услышать ее голос, увидеть грустную улыбку, ощутить нежное прикосновение.

«Ты должен жениться». – Он словно услышал ее, будто она сидела рядом, элегантная и добрая.

Как же он скучает по ней. Однако по стопам родителей не пойдет.

В кармане зажужжал телефон. Ну конечно, очередные приглашения на его любимые вечеринки, где можно забыть, что он наследник, продолжатель проклятого рода. Арес взглянул на свое отражение в зеркале. К его глубочайшему сожалению, он больше похож на короля, а не на мать.

Он расправил плечи, пока осанка не стала такой совершенной, как хотелось бы маме, если бы она его увидела сейчас. Ему нравилось представлять, что она все еще видит его.

И он пошел прочь, растворившись в манхэттенской ночи.