Тайгиня - Настя Ильина

Я снова посмотрела на отца, широко распахнув глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Множество вопросов появилось в голове, главным из которых стал: что будет дальше?

— Он под наркотой, что ли? — недовольно фыркнул Стёпа, и я перевела на него внимание.

Он злился, будто бы чужак забрался на его территорию и пытался навести там свои порядки, вот только этот бедняга еле языком ворочал и, наверное, даже не понимал, что с ним происходит.

— До этого, слава богу, не дошло! Пьяный он просто! — ответил отец. — Проспится, а потом и знакомиться будем.

Желваки на лице Стёпки передёрнулись. Он нервничал и не скрывал своего недовольства. А я просто растерялась и понятия не имела — как реагировать на происходящее. Представлял ли гость угрозу для нас, я не знала. Рано было судить, пока он не показал себя.

— Я пойду, проверю петли и вернусь. Стёпа, ты посиди немного, чтобы, если проснётся гость наш, Таю не напугал! — обратился отец.

Я распрямила плечи и уже собиралась запротестовать, но он покачал головой, чтобы и слова не говорила. Отец часто говорил мне, что человек куда хуже зверя таёжного, ведь если от последнего знаешь хотя бы чего ждать, то первый совершенно непредсказуем. Выдохнув, я опустила голову.

— Конечно, останусь. Я могу даже в сенках переночевать, моя смена завтрашняя начинается после обеда.

Ох, не хотела я, чтобы Стёпа у нас на ночь оставался. Его активность в последнее время пробуждала внутри меня неоднозначные чувства. С одной стороны, мне было интересно узнать, какими на самом деле бывают отношения между мужчиной и женщиной, описываемые в книгах, а вот с другой… Я боялась потерять друга. Вдруг ничего не выйдет? Что если я не смогу полюбить его никогда?

— Вот и ладно! Переночуешь тогда у нас! Оно и лучше! Я вернусь сегодня поздно, а тебе одному во тьме непроглядной нежелательно идти до базы. Ну ладно. Я пошёл.

— Отец, а что с ним делать, если придёт в себя? — спросила я взволнованным голосом и куснула губу.

Я такое «чудо» впервые видела и не знала, как реагировать. Да мне проще было принять роды у свиньи, когда отец ушёл на обход леса, а Манька начала пороситься…

— Да ничего… Пусть сидит и ждёт меня, но он до утра вряд ли очухается…

Я кивнула. Проводив отца взглядом, сделала несколько несмелых шагов к стогу сена и посмотрела на парня. Выглядел он неважно, вроде бы на лице безмятежная улыбка, но синяки под глазами и болезненный серый вид кожи говорили об обратном… Меня передёрнуло даже.

— В городе полно таких. Их называют отморозками или мажорами. Ну… Дети богатых родителей, которые сами ничего толком не добились, но сливают деньги по клубам, ресторанам и магазинам. Они пьют, принимают наркотики и имеют беспорядочные половые связи, — принялся рассказывать Стёпа.

Я поджала губы. Обхватив себя руками, поспешила к крыльцу. Неприятно было смотреть на сонного человека, который пока и не подозревает, что оказался в чужой местности. Мне показалось, словно я стала участницей преступления, хотя оно и не имело место быть в этом случае.

— Тая, ты не бойся! Я тебя в обиду не дам! — услышала я голос Стёпы и посмотрела на него. Я знала, что не даст, вот только легче от этого не становилось.

— Стёп, а тебя не потеряют? У вас не проверяют, чтобы свои были в казарме с наступлением ночи?

— Нет! Не волнуйся! Мои ведь знают, что я с тобой и дядь Васей время провожу. Всё в порядке. Не переживай.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Слушай, раз ты останешься у нас, может, я закончу набрасывать штрихи твоего портрета? — спросила я, вспомнив о том, что уже давно начала вышивать портрет Стёпы, но застопорилась, потому что не смогла выделить некоторые черты лида по памяти.

— Я только «за». Пойдём.

Мы вошли в избушку. Я зажгла керосиновую лампу рядом со своим рабочим местом. Фонарь отца перегорел, а новый всё никак не привозили из города. Да и дизель для генератора привезут только вместе со следующей сменой рабочих… Стёпа сел на стул и посмотрел на меня с тёплой улыбкой, от которой внизу живота начало поднывать, словно там в разные стороны поплыли мальки. Я взяла в руки иголку, выбрала нужный цвет нитки, ловко вдев её в ушко, и принялась затемнять цвет скул, чтобы выделить их.

— Тая, ты так и не хочешь поехать в город? Я постоянно рассказываю родителям о тебе… Мама познакомиться хочет! — вдруг сказал Стёпа.

Я уколола палец иглой, хоть вышивальная с закруглённым кончиком, от неожиданности и посмотрела на него.

— Зачем? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну… Девушка, которая родилась и выросла в тайге — это феномен, понимаешь? Огромная редкость… — принялся оправдываться он.

— Не знаю, я не уверена, что смогу нормально себя чувствовать в городе, даже будучи гостьей…

Стёпа задумался и замолчал, а я продолжила делать важные штрихи, отмечая крестиками линию подбородка, которую потом следовало вышить.

Невольно мысли возвращались к тому бедолаге, который лежал в стоге сена… И которого вот-вот начнут нещадно жалить комары. Хорошо, если пауты не прилетят, хотя те с приближением ночи уже редко «охотятся». Я посмотрела на Стёпу.

— Может, нам затащить его в сенки? — спросила я и поймала на себе осуждающий взгляд.

— Ничего такого твой отец не просил делать. Может, он хотел, чтобы этот золотой мальчик проснулся посреди ночи в стоге сена? В воспитательных целях, — принялся оправдываться Стёпа.

Я воткнула иголку в канву и посмотрела на улицу. Уже начало смеркаться. Немного поёжившись, я покосилась в сторону старенького пледа.

— Ты посиди тут… Можешь воды нагреть немного, чтобы чай попить. А я сейчас.

Я взяла в руки плед и, не обращая внимания на недовольное пыхтение Стёпы, поспешила на улицу. Комары уже начали зудеть вокруг, заприметив добычу. Мне парня этого стало заранее жаль, ведь уже словил с десяток укусов и завтра всех их расчешет с непривычки. Подойдя чуть ближе, я замерла, вглядываясь в лицо незнакомца. Сейчас оно уже не казалось таким болезненным, как изначально. Пересохшие губы были чуть приоткрыты. Дышал он спокойно, равномерно. Я сделала ещё один несмелый шаг вперёд и накинула на него плед. Парень тут же начал шевелиться, и я перепугалась, а он укутался, пробурчал что-то вроде «шпащибо» и снова провалился в сон.

Я улыбнулась, зашла в сарай и взяла спички. Зажгла две дымовые шашки в чугунных котелках, чтобы разогнать всю эту мошкару и комарьё ненасытное, и поспешила в дом. Уже начало холодать, и где-то глубоко внутри появилась жалость, ведь наш гость легко мог простудиться.

— Зря ты с ним носишься! — вышел на улицу Стёпа.

Он запустил пятерню в волосы, ещё сильнее взъерошивая их, а я улыбнулась. С языка сорвался вопрос, который я меньше всего хотела задавать. Просто прочла как-то в любовном романе, и вдруг в эту секунду он пришёл на ум: