Поймать ветер - Хельга Петерсон

1 сентября. Пустошь Нортумберленда. Около 8.00 часов вечера.

Осень еще не успела вступить в свои права как следует, но, кажется, Нортумберленду об этом не сообщили. Дождь хлестал без перерыва. Начиная от самого Лидса и все последние два часа пути тяжелые тучи преследовали арендованный «Воксхолл». Щетки справлялись с трудом, сгоняя с лобового стекла целые шквалы воды. Навигатор уже какое-то время перестал определять дорогу, и ориентироваться приходилось только по нарисованной на салфетке карте.

Разъезженная колея превращалась в развилку. Рэннальф нажал на тормоз и в очередной раз потянулся к салфетке, чтобы свериться с рисунком Мистраль. Сестрица даже не потрудилась найти нормальный лист бумаги! Она просто наспех нацарапала на салфетке какие-то странные линии и заверила Ральфа, что ему даже не придется напрягаться. В тот момент у него не возникло ни одного подозрения. И сейчас он сидел один в машине где-то среди пустоши Нортумберленда, в трехстах милях от Лондона, и нецензурно удивлялся, как позволил втянуть себя в эту авантюру.

Каракули на салфетке сообщали, что нужно повернуть налево. Рэннальф переключил передачу и крутанул руль. Все началось вполне безобидно. Вчера вечером младшая сестра улучила момент, когда в баре не было людей, подсела за стойку и, обводя пальчиком древесный рисунок столешницы, как бы между прочим пожаловалась, что кому-то нужно съездить за город, в старый дом, принадлежащий семье ее мужа. Мол, старой бабуле Дипике срочно понадобился антикварный чайный сервиз, который она привезла с собой из самой Индии, когда вышла замуж. И так уж сложилось, что поехать совсем некому. А бабуля страдает без сервиза. Закончив свои «размышления вслух», Мистраль перевела задумчивый взгляд на брата, сощурилась, потерла подбородок и, будто эта мысль пришла ей в голову вот только что, счастливо протянула:

— А-альфи!

Рэннальф не дал ей закончить. Он осадил ее коротким «нет» и переключил внимание на подошедших к стойке посетителей, но Мистраль не была бы собой, если бы так легко отбросила свою идею. Когда компания отошла, сестра принялась слезно уговаривать и давить на жалость. И Ральф сам не заметил, как сдался. Все дело было в том, что индийская бабушка очаровывала всех одним своим взглядом. Рэннальф встречался с нею всего два или три раза, но эта старая леди в ярком сари приняла его с индийским радушием, в один момент стала называть сыночком и грозила пальцем, чтобы не смел испытывать на ней силу своих прищуренных синих глаз. В общем бабушка Дипика была особенной женщиной, ради которой не сложно поехать куда-то за город и привезти что бы то ни было.

В тот момент Рэннальф еще не знал, что «куда-то за город» — это понятие растяжимое. Оно растянулось почти до самой границы с Шотландией, в графство Нортумберленд, где плотность населения составляет около шестидесяти человек на квадратный километр. Эту информацию услужливо подсказал гугл, когда Ральф плутал по бескрайним пустошам в поисках хоть какой-то деревни.

Колея сделала поворот, огибая холм, и перед взором Альфи предстало не слишком большое каменное строение с двускатной крышей. Дом стоял на возвышенности, колея вела прямо к воротам каменной изгороди. Наконец-то. Шестичасовое скитание по английской провинции подошло к концу. Даже ливень внезапно стал утихать, как бы знаменуя это событие. Рэннальф выскочил из машины, и, пригнув голову, побежал к тяжелым деревянным створкам. Его белые кроссовки увязали в жидкой грязи, легкая джинсовая куртка не спасала от холодного ветра, а на голову все еще капали большие капли. Разбалованные летним солнцем лондонцы отвыкли от такого буйства стихии, и Альфи не был исключением. Открыв тяжелые ворота, он вернулся к машине и, как мокрый пес, тряхнув темной головой, нырнул в теплый салон «Воксхолла». Хорошо еще, что ему хватило ума привезти с собой какие-то продукты. Когда Рэннальф понял, насколько сильно подставила его сестра, он остановился возле супермаркета в Лидсе и сделал основательный запас ресурсов. Глядя сейчас через лобовое стекло на хмурое небо и болото под колесами машины, Ральф мысленно похвалил себя за предусмотрительность.

В доме оказалось тепло. Сомнительно, что в нем было центральное отопление, но в небольшой гостиной угасал камин, а рядом лежала полная поленница дров. Кто-то позаботился о том, чтобы дом был пригодным для жилья. Насколько Ральфу было известно, здесь никогда никто не жил. Раньше дом использовался для летнего отдыха на дикой природе, но те времена давно прошли, и вот уже лет двадцать каменная глыба пустует. Маленькая кухонька была обставлена по моде восьмидесятых, вода из крана текла ледяная, а сам кран по-старчески кашлял и хрипел. Обивка мебели в гостиной вылиняла, так же, как и тяжелые шторы на окнах. Но в целом картина была не слишком ужасна. На второй этаж Рэннальф подниматься не стал. На него накатила ужасная усталость. Сбросив грязные кроссовки и мокрую куртку, он прошел к ближайшему креслу и тяжело упал в него, закрывая глаза.

Нужно позвонить сестре и устроить ей выволочку. Очевидно, никакого сервиза здесь быть не могло, и Мистраль подготовила некий коварный план. Однако Ральф не мог придумать никакого логического объяснения ее коварству.

Вытянув из кармана джинсов мобильник, он прокрутил телефонную книгу и нажал на кнопку вызова.

— Привет! — раздался в трубке радостный вопль сестры.

Рэннальф абсолютно не разделял ее веселья.

— Ладно, дорогуша, — протянул он. — Где здесь скрытая камера, в которую мне нужно улыбнуться?

— О, так ты, значит, доехал?

Казалось, она ни капли не смущена. Хотя нет, не казалось. Она и в самом деле не была смущена.

— Ставлю сто фунтов, что не существует никакого памятного сервиза, — устало проговорил Ральф.

Мистраль хохотнула.

— О нет, он есть! Разрисован слонами и какой-то растительностью. Стоит дома у бабули Дипики, в шкафу, за стеклом, и она два раза в неделю смахивает с него пыль.