Наследство с условием - Бронуин Джеймсон

Девушка удобнее уселась на столе, выбрала бутерброд, затем окинула взглядом комнату.

— Итак, что насчет ребенка?

Плечи Томаса напряглись, Алекс с Рэйфом обменялись взглядами.

— Бессмысленно притворяться, — она откусила кусок сандвича. — Я случайно подслушала ваш разговор.

Долгое время ей казалась, что они сейчас взовьются в своей обыкновенной манере: все мальчишки на единственную девчонку. Хорошо, что эта девчонка выросла в Камеруке в тени трех молодцов семьи Карлайл и своих двоих братьев. Наученная горьким опытом, Энджи знала, что такое ковбойские манеры, и давно научилась стоять за себя. Она скосила глаза на Томаса.

— Ну? — настаивала она.

Рэйф, да благословен будет весь его род, сжалился первым.

— Что ты думаешь, Энджи? Ты бы…

— Это ее не касается, — рявкнул Алекс.

— Ты не думаешь, что мнение Энджи тоже важно? Она женщина.

— Спасибо за напоминание, — пробормотала девушка. Краем глаза она следила за Томасом. Сердце разрывалось на части; хотелось обнять его и утешить, но в то же время так бы и ударила его за равнодушие и холодность.

— Ты бы выносила ребенка… за деньги?

Что? Внимание Энджи переключилось с неподвижной фигуры у окна на Рэйфа. Она сглотнула.

— Чьего ребенка?

— Ну, например, — Рэйф изогнул бровь, — нашего младшего брата. Он говорит, что заплатил бы…

— Достаточно, — отрезал Алекс.

Слишком поздно — Томас уже держал Рэйфа за воротник, осыпая его отборными ругательствами.

Алекс разнял братьев, но Томас не унимался:

— Ты сделаешь так, как считаешь нужным, а я по-своему.

Он ушел, но дверью не хлопнул. Это было бы слишком страстно, слишком выразительно для холодного незнакомца, в которого превратился младший сын Чарлза.

— Полагаю, мое мнение неважно, — осторожно посетовала она.

Рэйф со смешком кашлянул.

— Думаешь, мистер Конгениальность сам найдет себе женщину?

Сердце Энджи подпрыгнуло. Возможно, Томас Карлайл забыл, как наслаждаться жизнью, но стоит ему лишь зайти в бар, как все красотки будут валяться у его ног. И без упоминания о миллиардном наследстве.

Тяжело вздохнув, она положила остатки сандвича на тарелку.

— Он не наделает глупостей?

— Нет, если мы его остановим.

Алекс покачал головой.

— Оставь его в покое, Рэйф.

— Ты действительно думаешь, он в состоянии трезво рассуждать? — Рэйф то ли фыркнул, то ли засмеялся. — Черт возьми, отцу не следовало впутывать в это Томаса!

— Вероятно, он хотел встряхнуть его, — медленно произнес Алекс.

— И теперь он помчится в первый попавшийся бар за женщиной!

Энджи в секунду подскочила. Затем глубоко выдохнула и прислонилась к столу. Камерука в двух часах езды от ближайшего бара. Даже если Томас поторопится, все равно не успеет до закрытия.

— Время признаний, парни. Пора рассказать мне всю историю целиком.

Однажды, на спор, Энджи кралась за Томасом и своим братом Карло из дома до озера вслепую. Помня свой опыт пятнадцатилетней давности, она решила повторить рекорд. Высоко в небе светила луна, достаточно ярко освещавшая тропинку, но по обеим сторонам тропинки чернела непроглядная тьма. Она закрыла глаза и побежала.

Все ради победы.

Ты как дикая коза, с отвращением бросили тогда мальчишки, вручая ей кубок победителя. Прошло много лет, прежде чем Энджи осознала, что в том сравнении не было ничего лестного.

Она потерла озябшие, покрытые гусиной кожей плечи. Можно голову дать на отсечение и выиграть миллионное пари, что шелковое жатое платье Томас вряд ли заметит.

Когда найдешь его, не позволяй ему поворачиваться к тебе спиной.

Они уже виделись с Томасом в больнице, в агентстве ритуальных услуг, в сиднейском доме Алекса. Он неизменно ограничивался быстрыми короткими объятиями.

Она умолила братьев позволить ей вернуться в Сидней на одном из частных самолетов после похорон, вместо того чтобы отправиться в городе другими гостями. Ей нужно побеседовать с Томасом с глазу на глаз и расставить все точки над i.

Странное завещание, о котором она узнала в библиотеке, взбудоражило всех. Сейчас Энджи испытывала чувство вины и сожаления, что не смогла стать Томасу настоящим другом.

Она любила Брук. В школе они стали близкими подругами. И Томас встретил свою будущую жену на вечеринке у Энджи. Обеим тогда было восемнадцать лет. Перед вечеринкой Энджи одевалась и прихорашивалась специально для него, для своего особого гостя.

И на тебе — горькая ирония — Томас безоглядно влюбился в ее изящную маленькую подружку. Восемнадцать месяцев спустя он и слышать не хотел слова Энджи о том, что Брук не создана для жизни в деревне. Он любил Брук и женился па ней.

С этим вызовом Энджи смириться не смогла.

Вместо того чтобы примерить платье подружки невесты, она укатила в Европу. Бежала от боли и зависти, от страха, что после слов священника, есть ли у кого возражения против этого брака, завопит прямо перед алтарем: «Он предназначался мне!»

Энджи пропустила свадьбу и, что хуже всего, похороны Брук тоже. Теперь она вернулась, и ей нужно примирение. Есть сомнения, что примириться с тем Томасом, которого она увидела на похоронах, будет не легче, чем достать луну с неба, но попытаться стоит.

— Момент истины, — вслух сказала она и нырнула под ветку.

Тишина. Она пристально вгляделась в темноту. Полезла выше к тайной пещере. Прищурилась.

Дыхание со свистом вырвалось из легких.

Никого.

Девушка разочарованно всплеснула руками. Как можно помириться с тем, кого нет?

Проклиная себя, она уже повернулась, чтобы уйти.

А может, он не хочет, чтобы его нашли?

Энжи улыбнулась, поднесла мизинцы к губам и свистнула.

Томас понял, что Энджи где-то рядом. Как он не додумался, что она станет свистеть и тем самым привлечет внимание его пса? Теперь об уединении можно забыть.

Пес ответил подозрительным воем. Перевод с собачьего: «Можете свистеть, но я не. „лопух“, а настоящий сторожевой пес; сумею защитить хозяина».

Энджи всегда чуралась осторожности, осторожность мешает ей, как корове седло. Раздался тихий шорох, и скоро из кустов появилась знакомая женская фигурка. Томас почувствовал, как под рукой задрожала собака. Тихое грозное ворчание очень соответствует настроению хозяина. Может, спустить собаку?

Энджи тем временем подошла и рухнула рядом. Струящаяся ткань юбки обтянула колени, яркое пятно рядом с линялым фоном его старых джинсов.