Викинг - Конни Мейсон

Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Неописуемый ужас потеснило в ее сознании удивление — варвар говорил на ее родном гэльском языке. Впрочем, откуда ей было знать, что Торн Безжалостный был не только воином, но и торговым человеком, умеющим говорить на многих языках, которые выучил за годы своих странствий по всему свету. — Кто ты? — повторил Торн.

Она впервые взглянула ему прямо а лицо, и у Торна перехватило дыхание. Ее глаза! Яркие, фиалковые, словно заглядывающие в самую душу! Зачем только он увидел их колдовскую глубину! Но было уже поздно — он попал в их сети. Не в силах выдержать взгляда девушки. Торн опустил свои глаза и увидел ее губы — нежные, зовущие, созданные для поцелуев. Если он не коснется их, не почувствует их вкуса, он умрет.

Торн привык всегда брать то, что он хочет и когда хочет.

Сейчас он хотел эту девушку. Не говоря больше ни слова, он прижал ее к своей могучей груди и яростно впился в ее губы.

Девушка, ошеломленная натиском, пыталась сопротивляться, но разве под силу ей было справиться со сгорающим от желания гигантом!

Холодная волна ужаса вновь сковала тело и мозг девушки. Она в руках насильника и грабителя, и спасения нет.

Фиона, как и все обитатели острова Мэн, была христианкой — эта религия пришла сюда вместе с посетившим эти края апостолом Петром. К ужасу перед насильником примешивалось отвращение, которое испытывают христиане к язычникам, не знающим единого бога.

Она яростно извивалась, шипела и царапалась, но викинг продолжал жадно целовать ее губы. Он прижимал к себе девушку все сильней, сминая ее груди о железо своей кольчуги, оставляя синяки от пальцев, впившихся в ее обнаженные плечи. На секунду ей удалось оторваться от его неистовых губ, и тогда она, выдохнув, выкрикнула:

— Нет!

Новая волна желания пробежала по телу Торна, когда он услышал голос своей пленницы.

— А, так ты умеешь говорить! — пробормотал он. — Тогда отвечай: кто ты?

Он крепко обхватил талию девушки одной рукой, а другой принялся сжимать ее груди.

Она гневно мотнула головой. Не станет она говорить с грубым, сгорающим от похоти варваром. Неожиданная мысль обожгла ее. Боже, ведь этот викинг может оказаться тем самым человеком, встречу с которым ей предсказал несколько лет тому назад колдун Бренн. Если верить пророчеству, жизнь Фионы будет неразрывно связана с норманном. Но неужели же господь так жесток к ней, что вот этот викинг и есть ее судьба?!

— Впрочем, мне все равно, кто ты, — по-прежнему хрипло сказал Торн. — Я возьму тебя, будь ты хоть сама Хель — хозяйка царства мертвых.

Он легко поднял Фиону и опустил на землю, припечатав к песку.

Она заглянула в его прозрачные, горящие похотью глаза, и мысль о побеге подстреленной птицей забилась в ее голове. То, что он хочет сделать с нею, — грешно и страшно. Нельзя позволить ему этого.

Девушка улучила момент, когда викинг на секунду ослабил хватку, задирая свою кольчуг, мешающую ему овладеть своей добычей. Фиона сильно толкнула викинга ногами в грудь. От неожиданности Торн опрокинулся на спину. Затем, не теряя ни секунды, Фиона вскочила и бросилась в лес. Застонав от обиды, сгорая от неудовлетворенного желания, Торн рванулся было следом. Но куда ему, увешанному оружием, тягаться с быстроногой девушкой! Несколько секунд — и его недавняя пленница бесследно исчезла.

— Порази тебя молния! — крикнул он, и голос его раскатился по ночному лесу словно рык разъяренного зверя.

Торн корчился от неудовлетворенной страсти, а мозг его терзала мысль о том, что встреча с этой девушкой может стать роковой в его судьбе. Наконец из глубины сознания выплыло слово — ужасное, но единственно верное в эту минуту: колдовство!

Эта девушка околдовала его. Наложила на него свое заклятие. Взяла в плен его душу.

Спустя немного времени пять острогрудых норманнских ладей поспешно отчалили от пустынного берега и исчезли в густом тумане, опустившемся в эту ночь над морем.