Доктор Красавчик - Елена Сокол

— Не берёт? — Катя наклоняется к моему столу.

Офис наполнен голосами, шумом телефонных звонков, суетой, запахами парфюма, кофе и корицы.

— Не берёт. — Констатирую я.

— Потому, что он — козёл. Я это тебе всегда говорила. — Разводит руками подруга.

— Не начинай. — Стону я.

Откладываю в сторону телефон и подпираю голову рукой. Если бы не злосчастные тени для век, которые я так старательно наносила утром, то с удовольствием помассировала бы сейчас глаза.

— Проблемы, девочки? — Врывается в повисшую между нами неловкость зануда Владик с зализанными на макушке волосами.

— Иди отсюда! — Не выдерживаю я, грубо отмахиваясь от него.

Мне сейчас не до вежливых формулировок. К тому же, от этого подлизы ужасно несёт приторными духами — не лучший запах для того, кто только готовится познакомиться со всеми прелестями токсикоза.

— Что, простите? — Встаёт в позу автор рубрики «Твоя карьера». (Кому, как не ему, знать всё и в мельчайших подробностях о взаимодействии в коллективе и всех возможных способах пробиться к солнцу нежного начальства? Вот такая вот забавная жизненная ирония). Мужчина обиженно складывает руки на груди. — Кукушкина, где твои манеры?

— Владик, мы обсуждаем кое-какие дела. — Мягко вступается за меня Катюшка, оттесняя его в сторону. — Ты иди, иди, ладно? Позже вместе кофейка попьём, поболтаем…

— Я могу помочь, если что нужно. — Сопротивляется коллега.

Знаем мы его помощь! Скажи что-нибудь о своих промахах или о личности Барракуды, как он доложит ей быстрее, чем ты успеешь моргнуть!

— Это… — Катя задумчиво хлопает его по плечу. — Это между нами, девочками, Владюш. Понимаешь?

— Но я…

— Ты же не хочешь стоять тут с нами и болтать об Алискиных болезненных месячных, да? — Картинно нахмуривается подруга. — Не хочешь?

Владик бледнеет, краснеет, морщится.

— Нет. Конечно же н-нет. Я… пойду. — Он бросает на меня брезгливо-сочувственный взгляд и ретируется в дальний угол зала, к своему столу, (играющему также роль наблюдательного поста).

Иногда мы шутим, что он там крестиками в журнале отмечает, кто и сколько раз отвлёкся от дел во время рабочего дня.

— Дятел. — Шепчет Катюха, не отрывая взгляда от его костлявого, вихляющего зада, обтянутого узкими малиновыми джинсами.

Владик садится на кресло и с подозрением обводит глазами офис.

Я вздыхаю.

— Ну, так что? — Подруга садится на край моего стола.

Её глаза забираются буквально мне в душу.

— Что? — Я уныло опускаю плечи под этим взглядом.

Сдаваться — не в моих правилах, но, видимо, беременные чувствуют всё острее. И это фото в газете, оно ощутимо подкосило меня.

— Что с твоим Никитой? Дашь ему от ворот поворот? Или, может, хотя бы, пенделя дашь? О-ох, как бы я зарядила по его бесстыжим яйцам, ох, как зарядила бы! — Катя мечтательно закатывает глаза.

— Нет. — Я решительно мотаю головой. — Уверена, что этому снимку найдётся достойное объяснение.

— Вот как… — Она меняется в лице.

Мне становится неуютно. Есть у Катюхи одна сверхспособность: она умеет чувствовать всё, что старательно прячешь между строк или под уверенной улыбкой. И как ни старайся, её не обманешь.