Любовь на всю жизнь - Джейн Фэйзер

— Порция, — весело представилась девушка. — Внебрачная дочь Джека Уорта. А ты, должно быть, Оливия. Джек рассказывал о тебе. А ты, похоже, сестра невесты — раз ты живешь здесь. Фиби, если я не ошибаюсь?

Фиби опять села.

— Ты довольно много знаешь о нас.

— Я держу свои уши открытыми… — пожала плечами Порция. — И глаза тоже. Стоит только закрыть их на долю секунды, и эти дьяволы доберутся до тебя.

— Какие дьяволы?

— Мужчины, — заявила Порция. — Глядя на меня, этого не подумаешь, правда? — усмехнулась она. — Тощая, как огородное пугало. Но они хватают все, что попадется под руку.

— Мужчины омерзительны! — Это пылкое и совершенно недвусмысленное заявление вырвалось из уст Оливии.

— Да, — согласилась Порция и добавила с высоты своих четырнадцати лет: — Но ты еще слишком юна, милочка, чтобы прийти к такому выводу. Сколько тебе лет?

— Одиннадцать.

— Ну, ты еще изменишь свое мнение, — многозначительно произнесла Порция.

— Ни за что! Я н-никогда не выйду замуж! — Карие глаза Оливии под густыми черными бровями яростно сверкнули.

— И я тоже, — поддержала ее Фиби. — Теперь, когда моему отцу удалось найти такую прекрасную партию для Дианы, он — я уверена — оставит меня в покое.

— Почему ты не хочешь замуж? — с любопытством спросила Порция. — Твой удел — семья. Девушкам такого знатного происхождения ничего другого не остается,

Фиби покачала головой:

— Никто не захочет взять меня в жены. На мне плохо сидит любая одежда, я все роняю и говорю первое, что приходит в голову. Диана и отец называют меня обузой. Я все делаю не так. Поэтому я собираюсь стать поэтом и писать стихи.

— Можешь не сомневаться, что на твою руку найдется претендент, — заявила Порция. — Ты хорошенькая, пышная и женственная. А вот на мне точно никто не женится. Посмотрите на меня… — Она встала и повернулась, демонстрируя себя. — Я прямая и плоская, как доска. Я незаконнорожденная. У меня нет ни денег, ни собственности. Совершенно безнадежно.

Порция снова села и весело улыбнулась, как будто подобная перспектива совсем не огорчала ее.

Фиби задумалась.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — наконец сказала она. — Тебе будет довольно трудно найти мужа. И чем же ты займешься?

— Я бы хотела стать солдатом. Мне бы хотелось родиться мальчиком. Я уверена, что так и должно было быть, но потом произошла какая-то ошибка.

— А я собираюсь стать ученым, — заявила Оливия. — Когда я стану старше, то п-попрошу отца взять мне учителя. Я хочу поехать в Оксфорд и учиться т-там.

— Женщины не учатся в университете, — заметила Фиби.

— А я буду, — упрямо сказала Оливия.

— Боже праведный, солдат, поэт и ученый! Хорошенькое трио женщин-неудачниц! — расхохоталась Порция.

Фиби рассмеялась вместе с ней. Ей хотелось запеть, вскочить на ноги и пуститься в пляс со своими новыми знакомыми. Даже Оливия улыбнулась, и колючее выражение, служившее ей защитой, исчезло из ее глаз.

— Мы должны заключить соглашение, что станем поддерживать друг друга, если нас будут искушать сойти с намеченного пути и стать такими, как все. — Порция вскочила на ноги. — Оливия, в твоей маленькой сумочке найдутся ножницы?

Оливия развязала шнурки висевшей у нее на поясе маленькой сумочки, отделанной кружевами, извлекла оттуда крошечные ножницы и протянула их Порции, которая очень осторожно отрезала три рыжих локона от копны спутанных волос, окружавших ее веснушчатое лицо.

— А теперь, Фиби, дай я возьму три пряди твоих чудесных белокурых волос, а потом займусь Оливией. — За словами последовало действие, после чего девушка отложила ножницы. — Смотрите.

Широко раскрытыми от любопытства глазами две девочки смотрели, как длинные тонкие пальцы Порции с неопрятными обломанными ногтями ловко сплели разные пряди в три трехцветных колечка.

— Ну вот, каждой достанется кольцо. У меня будет с рыжей полоской снаружи, у Фиби — со светлой, а у Оливии — с черной. — Она протянула им кольца. — Если вы когда-нибудь почувствуете, что забываете о своем предназначении, просто взгляните на кольцо… О, а еще мы должны скрепить свой договор кровью.

Ее зеленые глаза слегка прищурились, как у кошки, и в них сверкнуло воодушевление и веселье.

Порция взяла ножницы, повернула запястье вверх, сделала надрез, выдавила капельку крови и протянула ножницы подруге:

— А теперь ты, Фиби.

Фиби покачала белокурой головой.

— Я не могу. Сделай это сама, — сказала она, крепко зажмурилась и протянула руку запястьем вверх.

Порция проткнула ей кожу, а затем повернулась к Оливии, которая уже протягивала ей руку.

— Ну вот. Теперь мы соединим запястья, чтобы наша кровь смешалась. Таким образом мы скрепим свое обязательство поддерживать друг друга в радости и горе.

Оливия понимала, что Порция играет, но тем не менее, когда ее кожа коснулась кожи остальных, она ощутила странный трепет и некую общность, показавшиеся ей чем-то большим, чем простая игра. Однако она не была романтичным ребенком и решительно отбросила подобные глупости.

— Если кто-нибудь из нас попадет в беду, то может послать свое кольцо другой и быть уверенной, что получит помощь! — с воодушевлением воскликнула Фиби.

— Все это очень г-глупо и романтично, — заявила Оливия и нахмурилась, что было попыткой — она это сама понимала — скрыть волнение.

— А что плохого в романтике? — пожав плечами, возразила Порция, и Фиби ответила ей быстрой благодарной улыбкой.

— Ученым романтика ни к чему, — сказала Оливия. Она нахмурилась еще сильнее, так что ее черные брови почти сошлись над глубоко посаженными карими глазами, а затем вздохнула: — Л-лучше я вернусь на свадьбу.

Она положила витое колечко в маленькую сумочку на поясе, затем бессознательным движением — как будто для того, чтобы придать себе смелости, — быстро коснулась запястья, слегка измазанного их смешавшейся кровью, и направилась к двери.

Когда дверь открылась, в полутьму лодочного сарая ворвался шум расположенного на другом берегу реки города. Оливия вздрогнула от диких грубых звуков.

— В-вы слышите, что они кричат?

— Они кричат: «Голова с плеч, голова с плеч!», — объяснила Порция. — Только что казнили графа Страффорда.

— За что? — спросила Фиби.

— Боже праведный, неужели вы ничего не знаете? — Порция была прямо-таки потрясена их неведением. — Страффорд был ближайшим советником короля, а парламент восстал против короля и отстранил графа, и теперь они отрубили ему голову.

Оливия почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове, когда тихий майский воздух прорезал грубый восторженный рев толпы, а над городом и его окрестностями начал подниматься густой и удушливый дым костров, зажженных в честь насильственной смерти человека.