Крепкий орешек - Тата Кит

Оставшийся рабочий день я просидела с ощущением лёгкой тревоги в груди. Ещё и Сонька подливала масло в огонь, периодически проходя мимо моего рабочего стола, и демонстрируя жестами, что-то типа: "сейчас-сейчас", "держись-держись". Тем самым давая понять, что она серьезно настроилась на обустройство моей личной жизни.

Чем чаще я видела её горящие брачным энтузиазмом глаза, тем больше мне хотелось спрятаться на дне любого из океанов.

Хотя, она и там меня достанет. Купидон-прилипон.

В конторе пришло время обеда. Кто -то из коллег пошёл в ближайшие к офису кафешки и киоски со свежей выпечкой, а мы с Соней спустились в нашу столовую, где были не частыми посетителями.

Ограничились только кофе, так как подруга снова села на диету, а ко мне аппетит не мог пройти через дебри страшного похмелья. Все ещё тошнило и, кажется, пару раз я словила "вертолетики".

Расплатившись за кофе, мы решили покинуть шумную столовую и вернуться на свой этаж. Лавируя между работниками, аккуратно, чтобы не пролить кофе, пробирались к выходу.

Внезапно Соня меня толкнула в бок, от чего я врезалась в какого -то высокого и, судя по отборному мату, очень недовольного мужчину.

- Твою мать! Смотреть перед собой не учили?! - мужчина был явно не в восторге от полученной порции кофе на свой черный пиджак.

У него-то он хоть черный, а вот что мне теперь делать со своим белым свитером?

- Фамилия? - рявкнул он прямо над моей головой.

В нерешительности подняла глаза, чтобы посмотреть на этого разъярённого сноба.

А он красив.

Высокий, подтянутый, широкоплечий. Лицо гладко выбрито, черные волосы зачесаны назад и лишь одна прядь спадает на лоб, придавая мужчине ещё больше сексуальности (хотя куда уж больше?). Темно-кофейные, почти черные, глаза смотрели с гневом, в них просто пылал огонь злости и презрения. Не отвела взгляда, хотя очень хотелось - уж сильно он давил своим авторитетом, да и шея уже затекла от созерцания Его Гневного Величества.

- Я спросил вашу фамилию, - грубо повторил он, пробираясь ледяным тоном под самую кожу.

Так, Ника, собери слюни и вернись с небес на землю!

- Орешкина, - и зачем ему моя фамилия?

- Через пятнадцать минут в моем кабинете, - отрывисто бросил мужчина, заходя в лифт.

- Что за важный чумадан на меня сейчас наорал? - повернулась к Соньке. Подняв бровь, указала большим пальцем на закрытые створки лифта.

- Ты чё, мать!? Нашего генерального не узнаешь, что ли?

- Генерального? - в изумлении подняла уже обе брови.

- Ну да. Это же наш великий и ужасный Молотов Александр Павлович. А ты не в курсе?

- Откуда я могу знать, что это он. Если ты забыла, то, когда я устраивалась в эту контору, на собеседовании были только его зам и секретарша, и ты ещё. А повода для того, чтобы поглазеть на нашего директора у меня, как-то не было.

Дошли до офисного туалета, где в зеркале я увидела, что белоснежный свитер беспощадно забрызган кофе - вся грудь в коричневых разводах. Сняла его и попыталась застирать пятна, стоя в одном бюстгальтере

И тут вспомнила, что Соня специально меня на толкнула. Повернулась к подруге и с гневом вопросила:

- Ты зачем меня толкнула? Да ещё и на генерального!?

- Я же говорила, что займусь обустройством твоей личной жизни, - ехидно улыбнулась подруга. - Лично мне надоело смотреть на тебя, всю такую свободную и пьющую, тогда как самой нужно отпроситься у мужа и ребенка, чтобы немного покутить с тобой. И видишь, как сразу масть пошла? На какую шишку я тебя толкнула! В смысле, сразу на начальника попала. Круто же?

- О, да. Лучше некуда, - сыронизировала, выжимая свитер. - Начну обустройство своей личной жизни с увольнения. Класс!

- Да ладно тебе, никто тебя не уволит, - попыталась успокоить меня подруга. - Покричит немного, порычит, да и успокоиться. Зато запомнит тебя - красивую.

- Конечно, запомнит. Я же к нему сейчас в мокром свитере припрусь или вообще в одном лифчике.