Звезда любви - Дебора Тернер

Моника встретила удивленный взгляд Селены и замолчала. Ну вот, пожалуйста, теперь она встала на один уровень со сплетницами, которых всегда презирала за неистребимое желание перемывать друг другу косточки. И что плохого сделала ей Дайана? Что с того, что обеспеченная двумя бывшими мужьями женщина точно так же боится одиночества, как и все вокруг, и старается скрасить свои дни в обществе симпатичных и нетребовательных мужчин. У каждого свои способы бороться с тоской и страхом перед старостью.

Селена легким движением погладила Монику по плечу, словно успокаивая.

— Ничего, все нормально.

— Может, приедешь погостить к нам на выходные? Отдохнешь, выспишься.

— Нет, спасибо, у меня много дел в городе.

Моника на мгновение представила, как милы и нежны будут с ней Майкл и Селена, как окружат ее заботой... Это все, конечно, прекрасно — вилла на берегу океана, песчаный пляж, ласкающие кожу солнечные лучи и, главное, безделье. Но когда ты сама несчастлива, смотреть на радость других — не самое большое удовольствие.

— Дамы, позвольте представить вам Энтони Стоуна. — Майкл шутливо раскланялся и отступил назад.

— Добрый вечер.

У Моники вдруг перехватило дыхание, а сердце превратилось в скачущий мячик. Что это с ней? Что за подростковые глупости? Уже много лет она не краснела при знакомстве с мужчинами, а тут румянец залил бледные щеки.

— Очень приятно. — Два слова дались ей с огромным трудом. — Как вам нравится наш городок? — Привычная вежливость, улыбка появляется на пересохших губах автоматически.

— Теперь очень нравится.

Откровенно оценивающий взгляд, усмешка, от которой вокруг ярко-зеленых колдовских глаз появились мелкие, едва заметные морщинки... Не высокий, но прекрасно сложен — широкие плечи, узкие бедра. Волосы какого-то медового оттенка, даже на вид мягкие и пушистые, так и хочется коснуться их ладонью. И россыпь крохотных веснушек на скулах, и ямочка на подбородке. И что-то неуловимо знакомое во всем облике... Все это Моника разглядела за одно мгновение, и эта картина отпечаталась в памяти ярчайшим снимком.

Она хотела что-то сказать, но мистера Стоуна уже увлекала за собой раскрасневшаяся хохочущая Дайана. Она сегодня явно в ударе, что ж, ее можно понять, весьма ценное приобретение для коллекции возлюбленных-на-время.

— Как он тебе? — с невинным видом спросила Селена.

— Очередной красавчик, — пожав плечами, ответила Моника. — Ничего особенного.

— Ну не знаю... Мне он показался потрясающим. Сейчас все местные дамы начнут за ним настоящую охоту, я уж не говорю о семействах, где есть незамужние девушки. Такой жених — просто клад.

— Возможно, — с деланным равнодушием протянула Моника. — Извини, я, пожалуй, все-таки поеду домой. Попрощайся за меня с Майклом.

Подставив щеку под легкий, почти не ощутимый поцелуй, она, обходя группки гостей, направилась к выходу. Только бы никто не окликнул и не втянул в ненужный разговор. Зачем вообще было приезжать сюда, если это не доставляет никакой радости? Выполнение светских обязанностей — тяжкий труд для того, кто испытывает постоянную усталость и мечтает лишь о мягкой подушке и долгом сне.

Моника лукавила: ее мечты не ограничивались тихим отдыхом. Но мечты — опасная вещь, в них погружаешься, как в водоворот, и они постепенно затягивают. А реальность ничуть не похожа на фантазии, и пора бы с этим примириться. Ведь тот возраст, когда мечты приравниваются к действительности, давно прошел. Увы, в двадцать семь лет жизнь не похожа на калейдоскоп, где дни, как цветные стеклышки, смешиваются самым причудливым образом, ошеломляя и удивляя своим многообразием.

Уже возле двери кто-то попытался задержать ее: на плечо опустилась горячая ладонь, и это прикосновение было как удар током.

— Вы уже уходите? — Негромкий, с легкой хрипотцой голос, казалось, заглушил все остальные звуки. — Но ведь еще рано.

— Кому как, — ответила Моника, подавляя дрожь.

— Мы увидимся.

Это был не вопрос, а утверждение, и уверенность, прозвучавшая в нем, покоробила Монику. Что этот тип себе позволяет?

— Возможно. А теперь извините, мне пора.

Энтони придерживал ее за плечо, словно в шутку, но в пальцах его ощущалась сила, еще чуть-чуть — и прикосновение стало бы болезненным.

— Разве вас кто-нибудь ждет? — спросил он, усмехаясь.

Моника вырвалась резким движением, не обращая внимания на реакцию окружающих. И еле сдержалась, чтобы не дать пощечину этому самовлюбленному нахалу.

— Если вас так интересует моя личная жизнь, — холодно сказала она, — спросите у любого из присутствующих. Вам с радостью выложат всю подноготную.

Не оглядываясь, она решительно шагнула в темноту теплой июньской ночи, каждой клеточкой кожи ощущая его насмешливый взгляд. Внутри все кипело от возмущения. Хам, мужлан, да что он возомнил о себе? Или кто-то успел насплетничать, выложив, с подмигиваниями и ухмылками, ее историю, которая до сих пор волновала умы местных жителей. Историю, в которой наверняка половина была выдумана, ведь всей правды не знал никто. А ей гордость не позволяла опускаться до того, чтобы опровергать многочисленные слухи, касавшиеся ее бизнеса.

Пусть болтают, если им нечем больше заняться. Она привыкла. Это сначала было трудно — до спазмов, до глухих всхлипываний ночами в подушку. А теперь все намного проще, рана не зажила, но затянулась, и если не прикасаться к ней, то боль почти не ощутима.

Когда Моника заводила машину, в моторе что-то глухо застучало. Только этого не хватало! Она вдруг разрыдалась, прижимая ладони к лицу, захлебываясь жгучими слезами. Вот так всегда: человек готов вынести многое, но иногда какая-нибудь мелочь выводит из себя, и кажется, что мир рушится. А миру нет до тебя никакого дела.

Главное — не превышать скорости и внимательно следить за дорогой. Пятнадцать минут по пустому, ярко освещенному шоссе, и Моника уже поднималась по лестнице в свою квартиру. Из-за соседних дверей доносились голоса, кто-то ссорился, кто-то смеялся, где-то работал телевизор. Жизнь текла мимо, как полноводная река, и Моника стояла на берегу, не решаясь ступить в воду. А ведь еще недавно...

Она переоделась, сменив костюм на легкий халатик, и заварила мятный чай. Спать не хотелось — бессонница превратилась в навязчивую соседку по комнате и являлась каждую ночь. Долго так, конечно, продолжаться не может, в конце концов сдадут нервы, и тогда не помогут никакие успокоительные таблетки, прописанные недавно врачом.

Моника вспомнила, как тот по-отечески похлопывал ее по плечу, пространно рассуждая о необходимости завести семью, отдохнуть, поменьше думать о работе и побольше о себе. Ему легко советовать, но кто тогда будет зарабатывать деньги, возвращать и так уже просроченный кредит?

Зазвонил телефон. Кому, интересно, понадобилось отрывать ее от одиноких размышлений, да еще после полуночи?