Подари мне себя - Зоя Анишкина

Только до Филатова я не мог добраться. Не знаю как быстро, должно быть очень, но ему стало известно об оплошности.

Но я должен был найти эти деньги, найти и вернуть их трем владельцам, на которых вышел совершенно случайно.

Как и на мотивы Филатова. Ведь я оказался прав: он хотел отомстить Вознесенскому за старую обиду. Только вот везде просчитался. Абсолютно.

Илларион Аристархович, почуяв жареное, сбежал. Голову даю на отсечение, что отсиживается где-то за границей.

А вот насчет Витюши я бы не был так уверен. Скорее всего, братцу повезло меньше. Но все это были лишь догадки.

Примерно через месяц после аварии мне пришло письмо. Обычное, бумажное. Почтой России. Я чуть не поперхнулся, когда Эльвира положила его на стол вместе с прочей корреспонденцией.

Внутри оказался один листок А4 с текстом: «Филатов мстит Вознесенскому за личную обиду. Все рассчитано так, чтобы кредиторы Виктора Трофимова взяли деньги у того, у кого они есть. Вознесенский разорен, его дочь — как заложник. Филатов ее спасает, и все счастливы. Думай.

P.S. Они целы и невредимы».

С этим листком я тогда отправился прямиком в больницу.

Если мне удалось оттуда сбежать непростительно быстро, то Олегу повезло значительно меньше: множественные переломы, рваные раны… Осколок стекла вошел в грудь, чудом не разорвав легкое и не попав в сердце.

Меня останавливать было некому, а вот у него был начальник. Очень строгий начальник! И родители.

Поэтому войдя в палату, я наткнулся на взгляд, полный бунтарства. Как маленький, ей-Богу!

— Олежек, ты смотришь на меня, как мальчик, которому запретили мороженку.

Я улыбнулся. Вид у друга был уже намного лучше. Осталось вынуть железные прутья из руки — и можно приступать к физическим упражнениям и работе.

Хотя судя по царящему вокруг хаосу: куча бумаг, провода, два ноутбука и один моноблок — можно сделать вывод, что работа у Олега идет полным ходом.

Но друг так не считал и на мою фразу отреагировал хмурым взглядом. Я сжалился:

— Смотри, что я сегодня получил. Что скажешь?

Я кинул ему лист вместе с конвертом. Первым делом он стал изучать марки и отметки, сделанные на почте.

Спустя пару минут изрек:

— Место получения невозможно узнать. Штрих-код — фальшивка, отметки — частично, — он кинул конверт обратно. — Это письмо гуляло минимум месяц по стране, пока не дошло до нас.

И он открыл содержимое. Я с наслаждением наблюдал, как его глаза округляются. Он взглянул на меня и снова перечитал, и снова, и снова…

— Ты думаешь то же, что и я? С ними действительно все хорошо?

— Думаю, да. Более того, я считаю, что у них более чем надежная компания и они в хороших руках.

Друг на секунду задумался, а потом рассмеялся.

— От ревности до хороших рук — один шаг, верно? Только зря воздух портил пару месяцев назад своими претензиями.

Я гневно сверкнул на него глазами. Да. Я ревновал Миру к ее безопаснику. Да и до сих пор не одобряю их сотрудничества. Но не признать его профессионализм, тем более в противовес Филатову и его же собственному отцу, не мог.

— Артем доказал свою преданность ей. Не думаю, что их отношения зайдут дальше работы. Или максимум дружбы. А вот насчет блондиночки не уверен. Она-то девушка свободная.

И я с наслаждением наблюдал, как лицо друга багровеет. А нечего было давить мне на больную мозоль! Сам находится в таком же положении со своей Машей.

— Ты, кстати, до сих пор не рассказал, что у вас там произошло с грудастой докторишкой в розовом. А мне, между прочим, интересно! Особенно учитывая то, что впервые за все время ради нее ты проигнорировал мой запрет.

— К черту запреты, Макс! Из-за этого я и накосячил, — он взлохматил прилично отросшие волосы. — Может, когда это дерьмо кончится, мы обязательно напьемся и поговорим друг с другом начистоту. А пока нет.

Он крутил в руках листочек. Да… Там вопросов на сотни миллионов, бизнес трещит по швам из-за вынужденного «отпуска»… А мы обсуждаем безопасность двух баб. Двух чертовых баб, которые въелись в наши сердца за непозволительно короткое время.

— А знаешь, я давно предполагал что-то подобное, — он кивнул на бумагу. — Давай выпишем меня отсюда и начнем прижимать старую крысу?

Я смотрел на него и никак не мог представить наш следующий шаг. Что теперь делать с этим знанием, как использовать информацию?

— Олег, хрен знает, что с этим делать. — я вертел в руках лист бумаги. — Я готов биться об заклад, что это весточка от Артема. Но что он ждет от нас? Чем им помочь? Как разрубить этот узел?

Я схватился за голову. С самого момента аварии меня разрывало от невозможности что-либо сделать. Нет, я, конечно же, работал, установил слежку за Филатовым, искал следы девочек. Но все это попахивало несвежим дерьмом.

Плана не было, как и не было идей по его составлению. Чувство беспомощности просто выводило меня из себя. Сколько можно сидеть сложа руки!

Мы думали в тишине несколько минут, пока я не услышал шуршание. Это Олег пытался освободить кнопку вызова медсестры от тонны бумажек.

— И что ты задумал? Я по медсестричкам сейчас пас, как-то без настроения.

Моя кривая шутка не зашла даже мне.

— Прежде чем хохмить, лучше бы придумал, что скажешь моей матери, когда она не найдет меня в палате.

Я смотрел на него с сомнением. Месяц лежал — и на тебе, решил выписаться.

— А с чего ты решил, что сможешь сегодня уйти от сюда? Да Жора меня в лесу прикопает! Не издевайся.

В палату зашла та самая шатенка, что помогала сбежать из больнички мне. Но вот Олегу она улыбалась во все тридцать два. Спорим, он ее очаровал с первых минут знакомства! Точнее, ее и его утки. Все-таки падок Олежек на медперсонал…

Через пару минут уговоров, а затем и «разоружения» моего друга мы снова остались одни. Я вопросительно поднял бровь. Олег с сожалением покачал головой.

— Ну Макс. Что там у тебя с мозгами! Совсем вытекли розовой лужицей? Все проще простого: прижмем одного старого хрена, выкурим другого и вернем деньги их владельцам.

Он мечтательно закатил глаза.

— Ага, — я откинулся на стуле. — А потом сыграем две свадьбы. Главное — найти и уболтать невест.

Друг подмигнул, и мы рассмеялись.