Наследника заказывали? - Кира Фарди

– Ты кто? – вполне членораздельно спрашивает парень и садится.

– В-варвара, – заикаюсь я. Бабульки на всякий случай делают несколько шагов назад. – А, т-ты кто?

– Полицейский, – парень трогает лоб с большой раной, охает, потом разглядывает окровавленные пальцы. – Едрить-колотить!

Моя голова гудит, как церковный колокол: ни мыслей, ни предположений, – пусто!

– Как я здесь оказался?

– Н-не знаю…

Парень хмурится, словно что-то вспоминает, и вдруг хлопает себя по колену:

– Вот дрюк волосатый!

– Кто? – единый возглас вырывается из глоток свидетелей моего позора.

– А чья это машина? – вопросом на вопрос отвечает раненый.

– М-моя.

– Отлично! – полицейский выбирается из багажника, шатаясь, выуживает из кармана наручники и протягивает их мне. – Пройдемте, дамочка, в отделение.

– К-куда?

Я ошарашенно вздрагиваю. Кажется, судьба сегодня решила меня добить.

– В отделение.

Он ловко пережимает мое запястье и защелкивает браслет.

– Нет, погодите, – спохватывается мама и цепляется за рукав парня, – куда вы уводите мою дочь?

За что?

– За преступный сговор, нападение на представителя власти и за кражу автомобиля.

– Кражу? Какую кражу? – лепечу я.

Брелок огнем жжет ладонь. Я встряхиваю рукой и сбрасываю ключи на асфальт.

– Молодой человек, как вы смеете! – мама грудью идет на полицейского. – Моя дочь ничего не крала. Ей машину час назад подарил жених.

– А жених у нас кто? Сергей Запорожский, как я полагаю?

Я не говорю, не в состоянии, только, как китайский болванчик, качаю головой. Моя жизнь разваливается на глазах у жителей нашего дома, и остановить это разрушение никто не в силах.

В отделении полиции я узнаю всю неприкрытую правду. Мой драгоценный Сереженька оказался брачным аферистом. Он выбирал наивную и доверчивую девушку, заводил с ней роман. Потом под предлогом женитьбы уговаривал ее взять крупный кредит.

Но и этого ему казалось мало. Он пользовался документами очарованной им дурочки, как хотел, и брал в долг у ростовщиков и в лавочках микро-займов. Как только собирал приличную сумму, благополучно исчезал с деньгами.

За Сергеем давно охотилась полиция и, когда один опер вышел на след моего жениха и схватил его, тот ударил детектива, запихал его бездыханное тело в багажник. Потом прыгнул в автомобиль, заехал на ближайшую мойку и поручил сотруднику перегнать машину к моему дому и подбросить ключи к двери квартиры.

Зачем? Одному Богу известно. Может, так он надеялся выиграть время и запутать следы. Факт остается фактом: Сергей исчез.

К своему ужасу я узнала, что на мне числится огромный долг в несколько десятков миллионов рублей, который покрыть мы с мамой не могли, даже продав квартиру, имущество, мастифу и свои органы в придачу.

Жизнь рухнула в ад.

* * *

– Что ты сказал? – сипло переспрашиваю я и смотрю на вошедшего в кабинет адвоката компании.  В глаза словно песку насыпали. Усталость дает о себе знать: всю ночь работал над важными документами. – Повтори!

Александр Борисович Зелинский переступает ногами, пережидая мою вспышку гнева. Мне трудно себя контролировать, загораюсь с полуоборота, и сотрудники об этом знают, стараются лишний раз не раздражать, хотя за глаза называют Динамитом за горячность натуры.

Я со своими порывами борюсь. Честно борюсь! Держу себя в руках, но не в такие минуты, как сейчас.

– Вскрыто завещание вашего умершего австралийского родственника. Все движимое и недвижимое имущество, конезаводы, страусиные, крокодиловые фермы и многое другое, в общей сложности на сумму два миллиарда семьсот тысяч долларов, Даниэль Майер, ваш дядя по материнской линии, оставляет вам, – скороговоркой произносит адвокат и замирает в ожидании.

– И?

– Есть одно условие, – его голос становится тише, он не смеет поднять глаза.

– Какое? – устало тру глаза.

–  Понимаете..., – адвокат мнется, а мне хочется придать ему ускорения, чтобы не тянул резину.

– Вы должны иметь наследника.

– Какого хрена? – новость бьет по голове и вызывает боль. Я резко разворачиваюсь, и со стола летят бумаги. Наблюдаю, как они веером рассыпаются по полу и от этого еще больше злюсь. – Я сам разберусь, когда мне детей заводить!

– Да, да, конечно. Я вас понял, – адвокат смещается к двери подальше от гнева начальника. – Так и передам.

– Что передашь? – рявкаю я.

– Вы сами решите вопрос с деторождением в удобное для вас время.

Зелинский делает еще несколько шагов к двери. Я угрюмо смотрю, как он берется за ручку, поворачивает ее и…

– Стоять! – не выдерживаю я.

Адвокат так и застывает на одной ноге, как аист, вытягивая тощую шею с большим кадыком.

– Куда пошел?

– Вы сами сказали…

– А ты и послушался?

– Ну, слово босса – закон.

– Ты скажи, зачем мне нужны эти кони, крокодилы и страусы?

– Ну, не знаю. Из их кожи шьют дорогие сумки и обувь. Хороший бизнес.

– А мне он на кой ляд? Я дома строю!

– Расширение холдинга, дополнение его новыми ветками…

– Ты сам понимаешь, что бормочешь?

Я встаю из-за стола, просто задыхаюсь от нехватки воздуха. Рву галстук, удавкой стягивающий шею, ловлю краем глаза свое отражение в зеркальной дверке шкафа: глаза бешеные, на скулах гуляют желваки, челюсти сжаты.

Зверь, загнанный в клетку.

– Простите, так сказано в завещании вашего дяди.

– Старик под конец жизни спятил?

– Нет, он подписывал документы в полном здравии.

Маленький, неказистый адвокат скромно опускает глаза, боясь встретиться со мной взглядом.

Издавна известно, что гонцу, принесшему плохую весть, рубят голову. Я действительно не понимаю: почему  стал наследником человека, которого видел только на фотографиях.

Наконец справляюсь с удушьем и злостью и вдыхаю полной грудью.

– Александр Борисович, можем ли мы закрыть глаза на пункт о ребенке?

– Увы, нет. Контролирует исполнение последней воли вашего деда известная австралийская адвокатская контора «Грамерс и сыновья». Они те еще буквоеды! Договориться о послаблении не получается.

Я меряю шагами кабинет, а в голове бунт мыслей. Сдалось мне это наследство! Но… как же мама?

Австралия – ее родина, дом родной. Будут слезы и истерики. А отец? Они срочно вылетели в Сидней на похороны дяди, у которого больше не было родственников, и до сих пор не вернулись.