Мой милый доктор - Ребекка Уинтерз

— Вы считаете, что далеко уйдете в таком состоянии? Без подходящей обуви, без верхней одежды? Армия спасения — не выход, — сказал он, словно прочел ее мысли. — На улице снег, на вас — перышки, вы просто напрашиваетесь на новые неприятности.

Ее сердце испуганно забилось.

— На что вы намекаете?

— Именно на то, о чем вы подумали, — ответил он обманчиво спокойным тоном. — Вам больше двадцати одного, то есть вы — совершеннолетняя. Не все мужчины будут вести себя по-отцовски, как тот таксист, что привез вас сюда. Некоторые, увидев вас в этой части города, в таком виде, сочтут ваш наряд приманкой. Даже толстый слой грима не скрывает вашей привлекательности. Глядя на вас, никто и не подумает, что вы бежите прочь от беды.

Он точно попал в цель, и кровь отхлынула от лица Кит.

— Почему вы думаете, что я убегаю?

— Даже круглый дурак не отважится выйти на улицу в разгар зимы без приличной обуви. А балетные тапочки зимней обувью никак не назовешь. Но я не понимаю, почему вы так вырядились, если вы вовсе не танцовщица.

Кит ухватилась за тумбочку, и деньги выпали из ее руки. Этот доктор видит слишком многое!

— Может быть, вы объясните ваше последнее замечание? — Она знает, что балетная пачка облегает ее грудь и талию, словно сшита именно для нее. Чем же она себя выдала?

— Вы тоненькая, но из-за диеты, а не от постоянных упражнений. У вас слабые мышцы. Ваши изящные ножки никогда не видели пуантов. Вы — грациозный лебедь, согласен, но в вашем теле нет необходимой балерине силы.

Кит обреченно застонала.

— На данный момент вы — загадка. Ногти ухожены, волосы приятно пахнут и сияют здоровьем. Зубы — удивительно белые, прикус — правильный. У всего этого своя собственная история.

Она в тревоге вскинула голову:

— Мне кажется, вы вообще не врач!

Уголки его губ дернулись.

— Меня обзывали по-разному. Ваше произношение и владение английским языком говорит мне о вас еще больше. — Его полуулыбка стала озорной, и Кит с трудом сохранила негодующий вид. — На самом деле вам хотелось обозвать меня ублюдком, но вы не смогли. Это разоблачает вас больше, чем вы можете себе представить. Теперь я предлагаю вам пройти в ванную комнату и смыть всю эту краску, чтобы мне не пришлось лечить вас от сыпи. Кожа большинства нормальных людей плохо реагирует на театральный грим.

Кит прижала ладони к щекам. Его ясновидение ошеломило ее. Зуд уже стал невыносимым. Ее кожа очень чувствительна даже к обычной косметике.

Бэннинг сунул руки в задние карманы джинсов, и она невольно обратила внимание на мускулистые бедра доктора.

— Кажется, мне не придется долго ждать. И не вздумайте пытаться сбежать. Двери нельзя открыть без дистанционного управления, а окна на первом этаже зарешечены. — Он подобрал с пола банкноту и сунул ее в карман. — Пожалуй, поймаю вас на слове и приму ваше скромное подношение. Утром, кроме всего прочего, мы позаботимся о настоящей обуви.

Приняв ее молчание за капитуляцию, он вышел из приемного покоя.

Как только доктор исчез, Кит побрела в ванную комнату взглянуть на себя. В зеркале отразилась маска из трагикомедии. Отсутствие грима на лбу плюс размалеванное лицо и балетная пачка — отвратительная карикатура на лебедя.

Кит удалила грим туалетной бумагой, затем нанесла лосьон на лицо. Несмотря на поразительную и не слишком приятную наблюдательность доктора, она была очень благодарна ему за помощь. Он принял ее после рабочего дня, даже не подумав о вознаграждении.

Ей пришлось трижды наносить и смывать лосьон, прежде чем не осталось грима. Красные пятна и шишка на свежевымытом лице обезобразили обычно нежную кожу.

Кит услышала стук и открыла дверь. Доктор сунул ей в руки какую-то одежду.

— По размеру не подойдет, но это лучшее, что я смог найти за такой короткий срок.

Кит чувствовала его взгляд на своем лице, но глаза были полуприкрыты, и невозможно было понять, о чем он думает.

— Таксист прав. Вам не следовало бродить в темноте в одиночестве.

Кит съежилась под его пристальным взглядом.

— У меня были на это причины, — тихо сказала она, но дрожь в голосе сдержать не смогла. Если бы только он знал правду… У нее засосало под ложечкой.

— Хотелось бы услышать, какие.

Кит чувствовала искреннюю заинтересованность в его словах, но он повернулся и ушел. Ее взгляд метнулся к одежде: пижама и халат. Нет, он все равно не сможет удержать ее, если она захочет уйти. Ей придется снова взять такси. Но эта же мысль вполне может прийти в голову и ее преследователю. Предложенное гостеприимство сразу показалось более привлекательным. Конечно, ей не найти лучшего места, хотя она совсем не знает этого доктора.

Кит быстро натянула полосатую фланелевую пижаму и темно-коричневый велюровый халат, явно предназначенные для мужчины размеров доктора Бэннинга. Однако в них было тепло и уютно. Она туго затянула пояс пижамных брюк, чтобы они не сваливались, и закатала штанины. Так она чувствовала себя более подготовленной к встрече с человеком, чьи дедуктивные способности полностью соответствовали ее представлению о компетентном враче.

Тяжело вздыхая от усталости и головной боли, отдающейся в висках с каждым ударом сердца, она прихватила балетный костюм и колготки и вышла из ванной комнаты.

— Положите ваши вещи на стул, и пойдемте со мной! — крикнул он из холла.

Кит подчинилась и последовала за ним в конец коридора, ведущего в заднюю часть дома.

Внешность доктора Бэннинга разрушала представления Кит о терапевтах. Те врачи, кого она знала, отличались интеллектуальностью и были поглощены своим делом, а этот, казалось, проводил все свое время на свежем воздухе, занимаясь исключительно физическим трудом. Его крупная фигура просто излучала силу, энергию и здоровье.

Кит воспринимала происходящее как нечто нереальное. Она находится в клинике у этого мужчины, на ней его одежда, она идет в его квартиру, которой явно недостает мебели и картин.

— Я въехал сюда всего шесть недель назад, — сказал он, снова читая ее мысли. — И почти месяц потратил на оборудование клиники. Я хотел поскорее начать практику. Пройдет еще какое-то время, пока у меня дойдут руки до обустройства жилья. — Он улыбнулся ей обаятельной, чуть кривоватой улыбкой, и она неуверенно улыбнулась в ответ.

Кухня оказалась большой и неплохо оборудованной, но ее, можно было бы обставить более современно. Безусловно, в данный момент она показалась ей спасительной гаванью. Кит хотела бы остаться здесь навсегда и сделать вид, будто мир вовсе не кишит душевнобольными, которые терроризируют беспомощных женщин, пока те не потеряют рассудок или жизнь… или то и другое вместе.

— Не знаю, как вы, — тихо сказал хозяин, увидев, что она изменилась в лице, — но я умираю с голоду. — Он выдвинул один из складных стульев, стоявших вокруг ломберного стола, явно знававшего лучшие дни. — Пока вы снимали грим, я приготовил кое-что поесть.