Жена на один год - Мария Коваленко

От немоты, которая на меня напала, хотелось провалиться сквозь землю. Рот отказывался открываться, а язык шевелиться. Но мой спаситель, казалось, этого не замечал. Вместо того, чтобы отругать меня за то, что забралась на территорию охраны, он начал рассказывать о собаке и смотрел так, будто гладил по голове.

Его стараниями к моменту, когда к нам подбежал приемный отец и его жена, я почти пришла в себя. С непослушных губ сорвалось хриплое «спасибо». Но другие слова благодарности потонули во внезапном крике.

— Лера, какого черта ты здесь делаешь?! — бас «отца» одинаково сильно бил по барабанным перепонкам и по нервам.

— Я тебе говорила, что она опять убежит к охране рисовать свои рисунки, — не менее громко возмутилась «мать».

— С ума сошла?! Ты понимаешь, что у нас завтра важное интервью для прессы? Демон мог тебя покусать. Как бы я объяснил это фотографам и журналистам?

Если бы словами можно было бить, сейчас на мне не осталось бы ни одного живого места. Мышцы от напряжения снова заныли, и переносицу обожгло болью от подступивших слез.

— Она ни о чем не думает! — Всплеснула руками «мать». — Ей плевать на твою предвыборную компанию и наше будущее. Лишь бы рисовать, мотать нам нервы и…

Будто только сейчас заметила, кто держит собаку, в конце фразы она осеклась и тут же переменилась в лице.

— О, Боже, Никита?! Ты?! Здравствуй, дорогой! — Женский голос зазвучал как колокольчик. Чисто, звонко и радостно. — Ты вернулся? Так загорел, я тебя сразу не узнала. Думала, охрана…

Холеное лицо Татьяны Егоровны вспыхнуло румянцем. Краснота пятнами раскрасила щеки, и пухлые губы дрогнули.

— Мы тебе так обязаны, — затараторила она. — Спасибо, что спас наше недоразумение. Двенадцать лет, а глупа как пробка. У нас сплошные проблемы, а тут ещё и тебе пришлось её спасать.

Закатив глаза, мать как веером принялась махать себе руками.

— О, Никита, здоров! — До «отца» тоже дошло, кто явился мне на помощь, и вместо ярости на лице появилась улыбка. — А ты чего не позвонил, что возвращаешься? Мы бы шашлык-башлык организовали. В конце концов, не каждый день сын моих друзей из Штатов прилетает.

Теперь взгляды обоих «взрослых» были прикованы к незнакомцу. Обо мне они словно забыли. Любой другой на моем месте, наверное, растерялся бы. Но мне вдруг стало все равно… и на упреки, и на безопасность, и на вину.

Красивые серо-зеленые глаза все еще смотрели лишь на меня. Будто изучали. Только стоять рядом со своим спасителем я больше не могла. Дышать рядом с ним не получалось.

Наверное, попасться в лапы Демона было не так ужасно, как сейчас находиться близко к этому мужчине и чувствовать себя последним ничтожеством во вселенной.

«Трусиха и слабачка» — вспомнились слова Федора, главного задиры нашего детского дома. Никогда я с ним не соглашалась. Всегда спорила и даже готова была драться. А сейчас…

Уже окончательно забыв обо мне, «родители» принялись обсуждать предстоящий шашлык, а я отошла в сторону. Потом быстро, будто снова спасалась от собаки, побежала в дом.

— Один. Два. Три. Четыре. Пять…

Ступени дома привычно пролетали под ногами.

— Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять, — я считала вслух громко и звонко. Нет, это не успокаивало. От бега тоже легче не становилось. Единственное, от чего это спасало — от крика, который всегда раздавался за спиной, стоило мне что-то сделать не так.

Но в этот раз сосчитать все ступеньки я так и не успела. На последней, восемнадцатой, уже знакомый мужской голос заставил остановиться.

— Эй, быстрая девчонка, постой!

От неожиданности я чуть не подвернула ногу. Чудо, что в самый последний момент успела схватиться за перила.

— Ты кое-что забыла. — Словно не касаясь ступеней, «сосед» легко взлетел на второй этаж и протянул лист бумаги. Мой. С последним рисунком.

— Не нужно было…

Мне хотелось забрать его, но даже руку поднять не могла решиться. Она словно окаменела от волнения.

— Меня Никита зовут.

Будто понял, что именно я сейчас чувствую, сосед положил рисунок на ступеньку рядом со мной и улыбнулся. Тепло, без насмешки. Словно мы давние знакомые и ему не пришлось спасать меня от собаки несколько минут назад.

— А я… Лера.

Совершенно сбитая с толку, я снова уставилась на свой рисунок. Затем посмотрела на лицо этого самого Никиты и чуть второй раз не рухнула от того, насколько похожим был мужчина с моего рисунка и наш новый сосед.

***

Как я и ожидала, «родители» не пожелали спускать на тормозах мой побег к охране. Уже вечером выговор получили дежуривший днем охранник и начальник службы безопасности — Александр Александрович Поташников — немолодой бывший военный с пышными усами, добрыми глазами и круглым животиком, который ни капли его не портил.

Александру Александровичу досталось сильнее всех. Вместо того чтобы рассказать, зачем выпустил собаку, сторож признался, что Поташников сам купил мне карандаши и запретил своим подчиненным «выгонять ребенка из сторожки».