Драконам слова не давали! - Ева Ночь

— А это мой креативный, самый лучший коллектив! — преувеличенно бодро вещает Кристина.

«Уже не твой», — так и тянет вставить ремарку, но я терпеливо слушаю её разглагольствования: чем дальше, тем больше она входит в раж, представляя мне по очереди своих гениальных «деток».

Неужели она всерьёз думает, что мне интересен весь этот зоопарк? Кислотно-ядовитый зверинец. Никакого дресс-кода. От их внешнего вида слезу вышибает.

— Это моя личная помощница Ксения…

С девицей всё понятно. Пиранья под маской томной павы. Что там дальше? Веб-дизайнер явно нетрадиционной ориентации скорбно прикладывает платок к распухшему носу. Две ясноокие контентщицы слишком старательно тянут улыбку. Напуганы.

Ярко выраженый альфа-самец с дикими красными глазами. Видимо, баловень всех восторженных девиц. Футболка без рукавов. Наверное, чтобы демонстрировать бицепсы-трицепсы и татуировки. Программист? Хм.

Скольжу по ним взглядом, словно перелистываю скучную книгу. Так и хочется смежить веки, чтобы не ослепнуть от их великолепия. Стараюсь не смотреть на юную революционерку. Подавляю желание понаблюдать, как она будет неловко сползать с кресла. Небось коленки дрожат.

Краем глаза вижу: она соскакивает на пол одним точным движением. Хорошая стрессоустойчивость. И гибкость на пять баллов. Интересно, кто она в этой тропической оранжерее?

Кристина продолжает плести словеса строго по иерархии. До чуда с рогами вместо причёски ход пока не дошёл. Может, она вообще не член коллектива?..

— Ну, а это наш офис-менеджер Вероника Лунина, — сокрушённо вздыхает Кристина Генриховна и взглядом просит прощения за её вызывающее поведение.

— Ника, — не отводит глаз рогатое чудо. Она единственная, кто посмел открыть рот с того момента, как мы вошли в офис. Девочка на побегушках, значит. А тянула минимум на вождя. Меряю её взглядом сверху вниз. Гармонично вписывается в местную фауну. Ярко-зелёная футболка с глубоким выкатом обнажает ключицы и мягко обтягивает грудки-мячики. Джинсы сидят ладненько, как на рекламной картинке. Глаза хороши: выразительные, карие, с мохнатыми ресницами. И губы. Стоп.

— Боже, Лунина, что ты себе позволяешь? — шипит, почти не разжимая рта, госпожа Овербек. Её маленькие глазки злобно посверкивают. Она пока ещё чувствует себя полноправной хозяйкой, и я не мешаю ей наслаждаться последними крохами былого могущества. Пусть. Это ненадолго.

«Розовый Слон» напоминает мне разболтанный, расшатанный во все стороны механизм. Почему он не рухнул и каким чудом до сих пор удержался на плаву — неизвестно. Видимо, как всегда, на честном слове и русском «авось».

Дурацкое, чисто женское название, будто имя любимой моськи. Такие не выживают, а упорно идут ко дну и тонут. Рано или поздно. Кристина приняла правильное решение — вовремя избавилась от груза. Замуж, скорее замуж. За крепкие мужские плечи. Рожать детей радоваться жизни.

Наверное, я должен толкнуть какую-то пафосную речь, завершая знакомство. Успокоить их, хотя бы на время. Но у меня нет желания сотрясать воздух, давая несбыточные обещания.

— Поговорю с ними позже, когда останусь один на один. А сейчас…

— Был рад познакомиться с вами, — слишком лаконично, но это единственная вежливая фраза, которую я способен родить в данный момент.

Едва заметно киваю и показываю глазами на коридор, что ведёт к кабинету директора. Кристина понимает меня с полувзгляда и частит каблучками, пытаясь поспеть за моим широким шагом. Я даже ради приличия не притормаживаю.

Она быстро щёлкает пальцами, подзывая, как собаку, свою помощницу. Вот где спокойствие и выдержка: следует за нами, но не спешит. Несёт себя с достоинством, будто боится расплескать собственное величие. Мысленно представляю, как плавно покачиваются её бёдра. Наверное, завораживающее зрелище.

— Минут через десять принеси нам с Дмитрием Ивановичем кофе, — командует Кристина и вопросительно смотрит на меня, выжидательно приподняв дугообразно выщипанные брови.

— Крепкий. Чёрный. Без сахара.

Ксения красиво склоняет голову, демонстрируя в выгодном ракурсе длинную шею, ресницы-опахала и ровный персиковый тон кожи. Нарочито показательное выступление. Цирк на льду. Еле удерживаюсь, чтобы не поморщиться, и захожу в кабинет.

На миг останавливаюсь, но Кристина, правильно истолковав моё замешательство, благожелательным жестом указывает на кожаное кресло — чудо дизайнерской мысли. Оно подходит мне, как корове седло, но пока выбора нет.

Бывшая хозяйка непринуждённо опускается на мягкий стул и рассеянным взглядом окидывает кабинет. Она словно оглаживает предметы — любовно, с грустью, но без надрыва.

— Надеюсь, у тебя не сложилось превратного мнения, — мягко воркует она, вцепляясь глазками в моё лицо, как бультерьер. Мёртвый захват. Клац-клац. — Они замечательно работают, и, думаю, ещё не раз покажут, на что способны.

Она достаёт пачку сигарет и, не спрашивая, закуривает, пуская в потолок тонкую струйку дыма.

— Я не собираюсь с ними работать, — не скрываю правды.

— Да-да, — часто моргает Кристина и сбивает пепел немного нервно. Тонкие пальцы словно азбуку Морзе выстукивают. — Конечно, хозяину совсем необязательно занимать директорское кресло. Наймёшь хорошего специалиста. Я даже могу порекомендовать…

— Нет, — прерываю я её и смотрю твёрдо. Глаза в глаза. — Ни я и никто другой. Кажется, до неё начинает доходить. Я вижу, как по-боевому распрямляются её плечи.

— Ты хочешь сказать…

— Я уже сказал. Креативное агентство «Розовый Слон» доживает свои последние дни.

Я купил его, чтобы провести реорганизацию и слить с другим предприятием.

Она смотрит на меня с нехорошим прищуром. Я вижу, как у неё начинает дёргаться левый глаз. А потом она затягивается сигаретой и медленно выпускает дым мне в лицо. Мелкая беспомощная месть слабой женщины.

Мы смотрим друг другу в глаза. Долго. Словно играем в гляделки.

— Ваш кофе! — вплывает с подносом прекрасная помощница Ксения, и я, проигрывая, отвожу взгляд. О, да. Она покачивает бёдрами. Как элитная куртизанка. Как богиня, сошедшая с Олимпа. Как…

— Не надо кофе, дорогая, — бархатно рычит Кристина Генриховна Овербек и поднимается со стула. — У господина Драконова изжога. Он съел слишком большой кусок. Боюсь, это смертельно. Ему грозит несварение.

— «Скорую»? — непонятливо хлопает ресницами длинноногая дива.

— Морг и похоронное бюро, — кидает эта мегера и, подхватив свой ядовито-красный клатч, дефилирует к выходу. Бёдрами она крутит, наверное, даже получше, чем её преданная Санчо Панса. Почти у двери Кристина делает щелчок пальцами, выводя из ступора Ксению, та неспешно плывёт за нею вслед. Профессионально. Даже чашечки не дрогнули, не звякнули.