Девочка Карима (СИ) - Альбина Яблонская

— Ну и чем ты хвастаешься? — вырвалось у меня, как я ни старалась промолчать. — Скажи мне, чем ты хвастаешься? — Между нами опять назревала ссора. И если бы не море людей вокруг, мы бы уже давно перешли на крик, а потом бы я хлопнула дверью, оставив маму в гордом одиночестве.

— Как ты смеешь говорить такое матери?

— Ну а что, я не права? Ты не получила образования и вообще не была готова к этому. Не была готова к ребенку… Да я ведь из-за этого…

Во мне зрела буря несогласия. Ведь другие люди не знали, как бедно мы жили все эти годы — мы жили в нищете, в самой натуральной нищете. Но посетители кафе об этом не знали, и поэтому они были уверены, что я беспричинно грублю своей маме, своему главному в жизни человеку. А это запрет, настоящее табу, коих в моем детстве было множество. Нельзя дружить, нельзя ходить на дискотеку — надо только учиться и получать хорошие отметки. А что теперь, ради чего все это делалось? Чтобы взять и отказаться от мечты?

— Добрый день, — сказал нам улыбчивый официант. Но его улыбка не растрогала ни меня, ни маму. — Уже определились, что будете заказывать?

Мама уткнулась в меню, а я саркастично ответила:

— Мне, пожалуйста, американо с молоком и розовые очки.

— Что? — не понял парень в белой рубашке. — Извините… Розовые очки?

— Моя мама хочет, чтобы я их надевала, когда разговариваю с ней.

— Какая же ты дрянь… — криво улыбалась мама. — Ты никогда не ценила моей жертвы. Только о себе всегда думала. Я то, я се… А что мама? Ты обо мне хоть когда-то подумала? Считаешь, только тебе одной надо учиться? Я вот тоже ничего не кончала, потому что в памперсах по уши сидела. В твоих ведь памперсах. Причем одна, — подчеркнула она гордо, хотя я слышала эту фразу всю свою сознательную жизнь. — Без мужика.

— Да если б ты хотела, то пошла бы заочно. В этом нет ничего тяжелого. Было бы желание.

Но у мамы всегда есть отговорки.

— Думаешь, многие из тех, кто учился заочно, работают потом по специальности? Сколько каждый год выпускается юристов? А бухгалтеров? А инженеров? А филологов? — загнула мама четыре пальца, а потом кольнула меня в больное место. — А врачей?

— Хватит! — психанула я. — Хватит, мама, хватит! Я буду врачом и точка!

— Ага, будет врачом она, конечно… Будешь так всю жизнь посудомойщицей работать.

— Я не посудомойщица — я официант в хорошем ресторане. Мне дают неплохие чаевые.

— Круто, нашла чем гордиться. Дочь работает официанткой… стыдно подругам рассказать. Так ты в этом ресторане и пенсию встретишь, — ухмыльнулась мама и добавила: — Зато с дипломом медика в кармане.

— Ну уж извини, не все вокруг такие успешные, как ты. Как там твоя зависимость, кстати?

— Что? — сделала она вид, будто проблемы нет. — Какая зависимость?

— От азартных игр, — скрестила я руки на груди и наблюдала за тем, как мамины щеки розовеют, а сама она готовится врать. Как обычно.

— Пф… Нет у меня никакой зависимости. Кто тебе такую чушь сказал?

— Наш участковый, — вздернула я бровь.

— Что?

— Ага. Когда позвонил мне и сказал, что тобой интересуются люди.

— Какие еще люди? — насторожилась мама.

— У которых ты деньги в долг брала. Под драконовские проценты.

— Ну… — растерялась она и уточнила: — А кто именно?

— Охренеть, мам… — бомбило меня не на шутку. — Ты хоть понимаешь, что это тупик?! Ты ведь копаешь себе яму этой сраной рулеткой! Ты лишишься всего, ты уже должна соседям, должна банку, должна мне в конце концов! А теперь еще и занимаешь деньги у бандитов?! Где ты собираешься брать все эти суммы?!

Но ответ меня просто убил:

— Я отыграюсь. Я быстро отыграюсь.

— Мам, ты говоришь это постоянно! Я уже слышу это не первый год! Боже, давай ты просто завяжешь с этим и станешь нормальным человеком…

Я смотрела ей в глаза, но мама избегала зрительного контакта. Она просто повторяла свою мантру как под гипнозом.

— Нет, я отыграюсь. Отыграюсь. Точно отыграюсь.

— Когда мам, когда? — чуть ли не плакала я от бессилия. — Когда ты отыграешься?

— Прямо сегодня.

— Сегодня? Но… Мам, ну где ты возьмешь деньги? Кто тебе их даст теперь?

И тогда моя мать взглянула мне через плечо и показала пальцем:

— Он даст. Я уже обо всем договорилась.

Я оглянулась и увидела, что в кафе зашли трое. Пара спортивно одетых «зеков» и один мажор — он эффектно выделялся на их фоне и щеголял модной прической. Выбритые виски-андеркаты и уложенные назад темные волосы… Какой-то неприятный коренастый тип с карими, словно у демона, глазами — они смотрели прямиком на меня. И мне от этого чувства становилось неловко. Становилось как-то не по себе и даже страшно.

— Что? — смотрела я на мать и ничего не понимала. — Что происходит?

Но она покорно встала, уступив свое место незнакомцу.

Этот парень был старше меня. Не знаю, насколько, но ему уже точно за тридцатник: прилично накаченные руки, широкая грудь и крепкий торс, который плотно обняла белая майка. Толстая шея, словно у дебильных качков, которые днюют и ночуют в тренажерном зале. Вот