Попаданка для герцога — 2 - Алёна Цветкова

Теперь, я правда, должна была Фиппу столько, что у меня холодело в груди… но зато можно было двигаться дальше.

Фипп представил меня прислуге, как хозяйку поместья. Экономка – госпожа Зензи, кухарка, горничная Парла и конюх почтительно кланялись и заверяли меня, что приложат все усилия для работы. Вот только они у меня не вызывали никаких чувств.

Я уже знала, что с экономкой мы никогда не подружимся. Горничная так и останется услужливой тенью рядом. Конюх никогда не подскажет, как лучше поступить. А кухарка… просто будет… И хотя я буду относиться ко всем с должным уважением, они никогда не заменят мне Гизеллу и ее семью.

Не знаю, они в этом виноваты, или я так сильно изменилась.

Со следующего дня заработал наш цех. Пять ведерных банок в день кажется не так уж много, но полки в кладовке постепенно заполнялись, вселяя в меня надежду на лучшее.

Фипп работал над проектом модернизации оборудования, чтобы можно было делать маленькие баночки, следил за работой ребят на станках и по вечерам загружал автоклав.

На мне было общее руководство, контроль за работой убойного цеха, за разделкой мяса, за соблюдением точного рецепта, за порядком в цехе, в служебном помещении, где переодевались и обедали сотрудники, за чистотой спецодежды… Я по несколько раз в день обходила цеха, решая проблемы, возникающие на ровном месте.

Мне пришлось нанять уборщицу, потому что снег стал энергично таять и всю грязь работники невольно потащили в цеха. К тому же бойню надо было тщательно очищать и расстилать на землю толстый слой свежей соломы каждый раз после забоя. Я когда в первый раз зашла туда после разделки мяса, чуть не свалилась в обморок. Не думала, что это такое жуткое зрелище.

На кухне мы тоже мыли столы, стены и полы по два-три раза в день. Сначала я думала, что Матти, кухонная работница, сама справится с уборкой, но потом поняла – это совсем негигиенично. Надо разделять условно чистые и условно грязные работы.

Кроме всего прочего мне пришлось взять на себя еще и ведение учета по цеху и поместью в целом. Книги по домашнему хозяйству вела экономка. Я только раз в неделю проверяла ее расчеты и переносила данные в сводную таблицу.

Каждый вечер после ужина, пока Фипп караулил автоклав, я по паре часов проводила в кабинете за расчетами.

– Леди, – в один из таких вечеров ко мне постучала экономка, – к вам прибыл посыльный его величества. Говорит срочно…

Я от неожиданности даже перо выронила из рук, заляпав чернилами всю страницу. Сердце глухо стукнулось об ребра… что еще за неприятности нас ждут? Когда все хорошо, посыльные от его величества не приезжают.

– Леди Лили, – посыльный оказался совсем еще молодым человеком, не старше двадцати лет. Рыженький, конопатый и очень милый. Вот только взгляд его был не по годам серьезен, – послание от его величества. Велено, чтобы вы ознакомились и дали ответ тотчас же…

Он вытащил из-за пазухи большой конверт, запечатанный сургучной печатью и протянул мне с легким поклоном.

Видно было, что он спешил. Его одежда, весьма приличная, была заляпана весенней грязью, покрыта пылью, а сам он выглядел очень усталым.

– Благодарю, – я взяла письмо от короля, стараясь чтобы голос не дрожал, а руки не тряслись от страха, – присаживайтесь, – кивнула я на кресло.

Посыльный, поблагодарив, воспользовался моим предложением, сел, старательно скрывая облегчение, и вытянул ноги…

– Вы, вероятно, голодны? – улыбнулась я, неосознанно желая получить отсрочку от казни. Ничего хорошего от послания его величества я не ждала, – я приглашаю вас на ужин и предлагаю переночевать в моем доме.

От ужина парень не отказался, а вот ночевать оставаться не захотел. Сказал, что должен отправиться обратно, как можно быстрее. Его величество велел поторопиться. И он сядет в вечерний дилижанс, чтобы поспать по дороге, а завтра с утра возьмет коня на станции и поедет верхом.

– Слишком сложная политическая ситуация, леди, – вздохнул он, – очень много перестановок в государственной службе. Его величество недоволен работой слишком многих. А тут еще Иноста стягивает войска к границам Эсты. Все говорят, что войны не избежать. И, возможно, она начнется уже в этом году. Не зря же герцог Бартенбергский уехал к границам… хотя, – важно заметил посыльный, – ходят слухи, что это вовсе не из-за войны, а из-за женщины. Вроде как его величество и его светлость не поделили какую-то красавицу, и король отправил герцога в ссылку, – он насмешливо фыркнул, – но я бы не слишком верил досужим сплетням…

Я слушала его и кивала, соглашаясь со всем, что он говорил. Кажется, войне быть. Слишком часто я слышу о ней. Хорошо, что мое баронство слишком далеко от границы, чтобы начинать беспокоиться.

Я вскрыла конверт и вчиталась в строчки, написанные твердым мужским почерком…

«Леди Лили, – писал его величество, – я хочу лично выразить вам благодарность за найденный архив заговорщиков. Ваша помощь в укреплении нашей власти и государства неоценима. Мы решили вознаградить вас. В Купеческий банк Крамсберга на ваш счет поступило пятьсот золотых от имени Купеческой гильдии Мерденбурга.

Но это еще не все. До вас уже, вероятно, дошли слухи о возможной войне с Иностой. И хотя мы всеми силами пытаемся остановить кровопролитие, такой исход возможен, не буду скрывать. И нам нужны ваши консервы. Договор о поставках вы получите через своих представителей, я его уже одобрил и подписал. Аванс поступит на ваш счет от королевского казначейства в самом ближайшем будущем.

На этом закончим с делами и перейдем к вопросу о личном… Экберт рвет и мечет от того, что вы ему отказали, но, леди Лили, здесь я скорее на вашей стороне. Мне ли не знать, как мой брат относится к женщинам. Но в то же время я прошу вас быть к нему снисходительней и простить за то, бросил вас в поместье совсем одну. Ему не слишком везло в возлюбленными, и это сделало его чересчур черствым. А за то, что он сорвал наши с вами договоренности по поставкам консервов, я отстранил его от должности и отправил инспектировать приграничные гарнизоны. Уж поверьте, для Экберта это очень суровое наказание.

Я очень хорошо знаю брата, и уверен он влюблен в вас, как мальчишка. И он мучается от своего поступка гораздо больше, чем могло бы показаться. Вся его глупости по отношению к вам объясняются только совершеннейшей неопытностью в вопросах завоевания прекрасных леди. Ему, знаете ли, еще никогда не приходилось это делать. И я