Молчи - Б. Т. Урруэла

Пальцы Мэддокса потянулись к ее подбородку, заставляя поднять взгляд.

— Я серьезно, — сказал он. На этот раз громче. Более решительно. — Я всегда мечтал поцеловать тебя.

Желудок Ри сжался, как будто на американских горках, хотя она ни разу на них не каталась. Ее семья никогда не могла позволить себе посетить «Шесть флагов»[3]. Но она представляла, что это будет похоже на смесь трепета, страха и возбуждения в ее животе.

— Правда? — спросила она, не в силах скрыть потрясение в голосе. — Я имею в виду, в последнее время мне казалось, что ты испытываешь ко мне какие-то чувства. Флирт, возможно, но я не знала, даже представить себе не могла, что серьезно нравлюсь тебе. А еще все остальное… — ее голос затих.

Ей не следовало так много говорить. Не должно было ее сомнение так бросаться в глаза. Она должна была похоронить его глубоко, как и позор, который несла с собой ее фамилия.

Мэддокс пожал плечами.

— Ты имеешь в виду мою сестру?

Ри кивнула.

Эйприл не была слепа к тому, как подруга смотрела на ее брата, и часто ссорилась с ней из-за этого. Орион пыталась отрицать свои чувства, но, в отличие от родителей, она не умела лгать. Она пообещала своей лучшей подруге, что перестанет сохнуть по Мэддоксу. Обещание само по себе не было ложью. Она действительно пыталась.

А потом наступил этот момент, в этот прекрасный летний вечер, с этим идеальным парнем, и все ее чувства взяли верх. Первый поцелуй очень важен для девушки, особенно такой, как этот. И хотя она проигнорировала просьбу своей лучшей подруги, Орион была уверена, что ни один первый поцелуй не был лучше, чем этот.

И именно в самый разгар этого идеального поцелуя она услышала знакомый голос, хриплый от волнения:

— Фу, Орион… я что, только что застала тебя целующейся с моим братом?

Орион подняла глаза и увидела Эйприл, ее рука расположилась на бедре, а во взгляде читалось раздражение.

Мэддокс осторожно, но решительно встал перед Ри, как будто собирался защитить ее. И не только от его взбешенной и чересчур драматичной сестры, но и от всего мира.

— Успокойся, Эйприл, — сказал он. — Это не твое дело.

— Я не с тобой разговариваю, идиот, — отрезала Эйприл, ее пронзительный взгляд сфокусировался на подруге. — Орион, ты вообще в курсе, что уже почти стемнело? — она указала на небо. — Алло… твоя мама тебя убьет!

Ри, которая ощущала себя восхитительно расслабленной и беззаботной, подняла глаза к небу. Паника подступила к горлу. Реальность ударила под дых.

— Как бы я сейчас ни злилась на тебя, но все равно предпочла бы, чтобы моя лучшая подруга осталась жива. С кем еще я буду смотреть «Зачарованных»? — продолжила Эйприл и фыркнула.

— Я так влипла, — ответила Ри, немного ненавидя свою лучшую подругу за то, что та вырвала ее из сказки. Она посмотрела на Мэддокса, надув губы. — Не хочу уезжать, — призналась она. — Сегодня все было просто… идеально.

Эйприл открыла заднюю дверь и издала звук рвотного позыва.

— Ладно, я возвращаюсь в дом. Не хочу быть свидетелем этого абсурда, иначе меня стошнит, — Эйприл покачала головой. — Езжай домой, чтобы тебя не наказали, Ри. Я хочу потусоваться с тобой завтра, но не думай, что я все еще не злюсь! — Эйприл слегка нахмурилась, затем ворвалась внутрь и с силой захлопнула за собой дверь.

Мэддокс обнял Ри, и этот жест был таким естественным и правильным. Он не колебался, не нервничал. Нет, он прикасался к ней так, словно делал это уже несколько месяцев.

— Не беспокойся о ней. Ты же знаешь, к тому времени, как вернешься домой, она уже забудет, почему злилась, — он поцеловал ее в лоб. — Все наладится, — он сказал это с такой уверенностью, что Орион захотелось в это поверить, захотелось притвориться, что у таких девушек, как она, все может наладится. Притвориться, что плохие вещи не ждут своего часа, чтобы разрушить ее жизнь.

Она чуть не попалась на эту удочку. Она хотела этого. Но у нее не было идеальной жизни, только реальные проблемы. У нее не было опыта во всем этом «наладится».

Мэддокс видел ее беспокойство и замешательство, возможно, не всю глубину, потому что не имел способности так внимательно читать людей — во всяком случае, пока, — но он видел достаточно, чтобы заметить ее переживания.

Он снова поцеловал ее.

— Ты мне доверяешь? — спросил он, склонив голову набок.

Для такой девушки, как Ри, это был большой вопрос. Она не знала, как доверять людям, потому что ей всегда приходилось быть настороже и защищаться. На самом деле она даже не понимала, что обозначало это слово, но она не собиралась говорить ему об этом. Она не хотела посвящать его в то, какими запутанными и унизительными были ее мысли.

— Я доверяю тебе, — пробормотала она, ее грудь сжалась, боль оттого, что ей приходилось уезжать, ощущалась слишком реальной.

Он обнял ее в последний раз, поцеловал в макушку и прошептал:

— Я не подведу тебя, Ри.

Это были последние слова, которые она от него услышала за последние десять лет.

* * *

Она думала о нем всю дорогу домой. Она была счастлива. Даже полна надежд. Она была настолько взбудоражена, что даже не беспокоилась о предстоящих разборках с матерью. Она была настолько влюблена, что даже не заметила следовавшего за ней фургона.

Как она могла заметить? Она представляла себе будущее с парнем своей мечты. Свадьбу. Дом в престижной части города. Машины. Детей. Никаких мыслей о работе, счетах или учебе. Девушки никогда не беспокоились о деталях реальности, во всяком случае, после первого поцелуя.

Поездка на велосипеде домой от дома семьи Новак была не слишком долгой — в лучшем случае пятнадцать минут — и Ри ездила по этой дороге так много раз, что могла делать это даже во сне. Но по мере того, как она приближалась к дому, район становился все более глухим — разбитые уличные фонари, давно заброшенные промышленные здания и очень мало ветхих и неприглядных домов. Орион всегда очень быстро проезжала этот участок, но на этот раз была слишком рассеянной, слишком погруженной в свои мысли и мир, где она проживала жизнь, как миссис Орион Новак.

К тому времени, когда она заметила фургон позади себя, было уже слишком поздно. Его бампер задел заднее колесо ее велосипеда, и она перелетела через руль, врезавшись в ржавую «Хонду Цивик», припаркованную