Киндер-сюрприз для декана - Джина Шэй

Слово за слово. Аргумент за аргументом.

Удивительное откровение – МСТУ совсем не хочет меня отпускать. Меня. Хотя я, я, именно я являюсь в этих стенах персоной нон-грата. Жирным пятном на белоснежной репутации университета выпускающих талантливейших инженеров, гениальных программистов, потрясающих строителей.

Мы живем не в идеальной стране. Не там, где можно встать и сказать – я зарабатывала на лечение матери работая стриптизершей, вы не смеете меня осуждать.

Посмеют. Осудят. Плюнут за спиной, или предложат принять заказ на выпрыгивание из торта на чьей-нибудь днюхе. Да не просто так, а с последующим “обслуживанием”.

Нужно ли университету подозрение в поощрении проституции среди студенток? Да нет конечно. Отчисляют и за меньшее.

Но меня Васнецов почему-то пытается отговорить.

– Катя, еще чуть-чуть и я предложу вам почку в обмен на то, что вы останетесь, – смеется он в какой-то момент.

– Не тратьте почку, я же говорю, все решила.

– Какие упрямые нынче стали женщины, – проректор смеется, а потом откидывается на спинку своего кресла, – хорошо, будь по вашему. Хотя мы так терпеливо ждали вас из академического отпуска. Так надеялись, что именно мы ограним алмаз вашего таланта…

– Лесть вам тоже не поможет, – покачиваю головой насмешливо. Он разводит руками, мол не мог не попытаться.

– Хорошо, Катя, мы разумеется выдадим вам документы, и примем заявление на перевод, – от этих слов у меня наконец сваливается камень с души. Я уже боялась, что он меня не отпустит. Думала – все круги ада придется пройти, для получения документов.

– Давайте так. Я позвоню в архив, чтобы они нашли ваше личное дело, – Васнецов говорит таким тоном, будто предлагает мне сделку, – а вы для меня тоже сущую мелочь сделаете.

– Какую? – подозрительно свожу брови над переносицей, – только не говорите, что уже мне за мой несчастный аттестат придется почку продавать.

– Ну что вы, – Егор Васильевич покачивает головой и ныряет лодонью куда-то под столешницу. Выкладывает на стол объемный томик в мягкой обложке, – мне всего лишь нужен ваш автограф!

Ох-х…

Да, вот к этому я еще не привыкла.

Как не привыкла тратить деньги на себя, а не только на необходимое.

Как не привыкла, что могут остановить на улице, со словами: “Вы же Катя Диамант. Я вас в книжке видела!”

Когда я выкладывала одну свою книжку в на ресурсе самиздата, я честно говоря ни на что подобное не рассчитывала. А потом… Тысяча продаж уже на второй книге серии про Степу Нахлобучко. Приглашение на ДетективКон от издательства. Первый тираж – две тысячи копий. Допечатка еще на три…

Я настолько охренела от всего этого, на меня свалившегося и раскрутившегося за считанные месяцы, что и сейчас сижу с красными от смущения щеками, ватными пальцами вытаскивая из сумочки ручку.

– На чье имя писать? – поднимаю взгляд на Егора Васильевича, – на ваше?

– На Татьяну, – покачивает головой Васнецов, – на мое конечно тоже можно, я тоже поклонник. Но жена у меня уж больно ревнивая. Увидит не свое имя на любимой книжке и прости-прощай, супружеский долг, отдавать мне его никто не будет.

Пока я расписываюсь – а я репетировала вырисовывать красивые каллиграфически-прекрасные автографы гребаную неделю, Егор Васильевич атакует архив. И если по началу казалось, что все в порядке, то когда речь заходит о сертификате на неоконченное бакалаврское – важная штука, чтоб мне автоматом перезачли часть дисциплин в новом вузе – тут вылезают сложности.

Я вижу это по серьезно нахмурившимся бровям проректора. По пальцам, застучавшим по столешнице с какой-то раздраженной резкостью.

Боже, Борис Леонидович!

Светлая вам память, кажется, до конца жизни буду помнить ваши уроки и читать людей по мимике.

Опускает трубку Васнецов отчетливо помрачневший.

Я чуть покачиваю головой и двигаю к нему книгу.

– Не волнуйтесь, автограф вырывать не буду. Что у нас не так?

– Сертификат обычно сдается в архив только по истечении трех месяцев со дня заявки, – Васнецов смотрит на мой автограф со смесью благодарности и негодования. Сердится, что не выполнил свою часть сделки. И пр-равильно! Я не злопамятная, но кое-кто обещал, что все мне решит за автограф!

– Так в чем сложность?

– Ваш сертификат сдан под роспись декану строительного факультета.

Егор Васильевич Васнецов – один из немногих, кто посвящен в мои историю очень глубоко. И он говорит эти слова с отчетливым пониманием, что мне эта информация не понравится.

А кому может понравиться информация о том, что придется контактировать с бывшим любовником? Да еще и таким мудаком, как Юлий Владимирович Ройх.

Он… Может, он и не домогался до моей подруги. Этот выплывший факт стоил мне собственно дружбы с этой самой подругой.

Но за время нашей короткой связи он вел себя со мной как с человеком от силы сутки. И те, с расчетом на то, что спит он с неразумной девочкой.

Может быть, через десять лет я буду вспоминать эту свою первую безумную любовь с умилением, а сейчас…

Мне просто стыдно, что я сходила с ума по этому! Вся и польза, что без него Каролинки бы не было.

Кир – ох, Кир ведь гораздо лучше! И ему и в голову не придет пихать мне таблеточки, чтобы последствий после секса не было. Все мы с ним обсуждаем на равных.

Ну…

Точнее я ему говорю, что пока не готова рожать второй раз.

Первый раз вышел спонтанным, необдуманным. Я до сих пор оглядываюсь назад и понимаю, как же сильно мне повезло. У меня не было жилья, не было образования, на первой работе я не проработала и года, декретные были очень скромными!

Если бы не Борис Леонидович, выбивший мне почти тепличные условия…

Если бы не мама, которая принесла мне ссылку на сайт коммерческого самиздата, со словами: А почему ты здесь не зарабатываешь?

Если бы не Паша из издательства, решивший сделать на меня ставку.

Да я бы даже сейчас о продолжении учебы не размышляла.

Мне просто бы не хватило денег на конкурсный проект, благодаря которому я попала в Ленинградский Архитектурно-Строительный.

Не исключено, что я бы сейчас сидела и вновь кропала курсовики на заказ, лишь бы было на что купить Каролинке подгузники.

Я выдыхаю из себя воздух. Потираю друг об друга вспотевшие ладони. Ладно. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

– Он сейчас на месте?

– Увы, нет, – Егор Васильевич покачивает головой, – Юлий Владимирович сегодня отсутствует по семейным обстоятельствам.

По семейным обстоятельствам.