Фанты. Желание демона - Ксения Винтер

Яков Петрович с лекарским саквояжем ходил от дома к дому, осматривал больных, назначал какое-то лечение. Казалось, он почти не спал ночами: под глазами залегли тёмные круги, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок. Люди же в деревне начали умирать один за другим, буквально захлёбываясь кровавым кашлем. Зараза распространилась с неимоверной скоростью, скосив в первую очередь стариков и маленьких детей. Яков Петрович объявил карантин и велел всех заболевших поселить в одном доме. Но его уже никто не слушал. Началась паника. Те, кто мог, спешно покинули деревню, побросав большую часть нажитого добра – таких, правда, было меньшинство. Основная же масса народа денно и нощно простаивала на коленях в церкви, надеясь умолить Бога о помиловании. Марфа Ивановна, несмотря на всю свою набожность, к ним не присоединилась. Точно одержимая бесами, она ходила по дому, развешивая везде чеснок и рассыпая соль.

Лиза на чудачества старушки не обращала никакого внимания. Она сидела возле постели отца, угасающего на глазах. Его лицо вздулось и приобрело жуткий синеватый оттенок. То и дело мужчина заходился надрывным кашлем, и каждый раз на его ладони оставались тёмные сгустки крови. Лиза прекрасно понимала – это конец. Исцеления не было.

– Когда молчит Бог, начинает говорить Дьявол, – отстранённо заметила Марфа Ивановна, тяжело опустив ладонь на плечо правнучки. – Но это не значит, что его нужно слушать.

На следующий день Степан скончался. К этому времени людей уже перестали хоронить – просто сжигали на кострах. Это было единственное, на чём сумел настоять Яков Петрович. Возможно, какая-то логика в этом и была. Однако Марфа Ивановна наотрез отказалась хоронить внука столь варварским способом.

– Не по-божески это, – дрожащим голосом проговорила старушка, с невыносимой мукой во взгляде глядя на Лизу. И девушка не смогла ей отказать.

Под покровом ночи две хрупкие фигуры: немощная девяностолетняя старуха и шестнадцатилетняя девушка – с огромным трудом дотащили до кладбища завёрнутый в дерюгу труп, погруженный в деревянную тачку с одним колесом. Однако здесь их ждал неприятный сюрприз в виде Якова Петровича, стоявшего в абсолютной темноте, облокотившись на перекладину креста.

– Добрый вечер, Марфа Ивановна, Лиза, – мужчина слегка склонил голову в знак приветствия. Девушка про себя отметила, как жутко блестели его глаза, словно отражая неясный лунный свет у них за спинами. – Вы выбрали не самое удачное время и место для променада. Полагаю, это связано с тем, что Степан Семёнович всё-таки пополнил число преставившихся.

– Мы не позволим вам его сжечь! – запальчиво воскликнула Лиза, сделав шаг вперёд. – Он был хорошим человеком и заслужил, чтобы его похоронили по-христиански.

– Что же в таком случае вы не принесли его в церковь на отпевание? – слегка наклонив голову на бок, с иронией спросил мужчина. – Да и положенные три дня ждать не стали… Хотя, последнее как раз понятно. Осень нынче тёплая, труп быстро начнёт разлагаться и смердеть.

Его слова прозвучали не хуже пощёчины: Лиза отступила и бросила испуганный взгляд в сторону прабабушки, ища у неё поддержки.

– Мы в твои дела, господин доктор, не лезем, – сухо проговорила Марфа Ивановна, оттесняя девушку себе за спину. – И ты, будь добр, не лезь к нам.

– Вы все в этой деревне роете себе могилу, – обманчиво спокойным, ровным голосом проговорил Яков Петрович. – Не выполняете моих рекомендаций, через одного отказываетесь сжигать тела, не соблюдаете карантин. Основная масса заперлась в церкви и беспрестанно молится. Уж не знаю даже, чем они там питаются… вот трупы выкидывают на улицу по несколько раз в день – это да.

– Не серчай на них, Яков Петрович, – тихо отозвалась на его обличительную речь старушка. – Мы ведь люди тёмные, необразованные. Живём так, как положили предки. По их завету и умрём, раз Бог так решил.

– Что, даже правнучку не пожалеете? – мрачно уточнил мужчина. – Я могу понять вас, Марфа Ивановна, вы своё уже пожили. Но Лиза-то совсем ещё ребёнок! Её вам не жаль?

Старушка недовольно поджала губы.

– Как Бог решил – так и будет, – негромко, но уверенно проговорила она. – Смилуется – выживем все. А нет, значит, такова судьба.

Яков Петрович в сердцах сплюнул себе под ноги и, отлепившись от креста, сделал несколько шагов вперёд, вперив горящий взгляд в бледное лицо девушки.

– Лиза, ты тоже так считаешь? – прямо спросил он у неё. – Готова умереть по прихоти какого-то невидимого Бога, так и не познав всех прелестей жизни? Не став никому женой и не узнав радость материнства?

Лиза крепко стиснула пальцы на ручках тачки.

– Умирать всегда страшно. Но никто не может идти наперекор своей судьбе.

– А если я изменю твою судьбу? – Яков Петрович преодолел расстояние, разделявшее их, и осторожно накрыл девичью ладонь своей рукой. – Я могу увезти тебя в город. Да, я небогат, но моих средств хватит, чтобы обеспечить нам с тобой сытую жизнь.

Лиза вздрогнула и с изумлением посмотрела на врача.

– Вы что же, предложение делаете мне, Яков Петрович?

– Не слушай его, Лизавета, – не дав мужчине ответить, отрезала Марфа Ивановна, вырывая руку правнучки из ладони фельдшера и оттесняя того в сторону. – Он гладко стелет, да жёстко спать будет. Увезёт тебя в город, подальше от родных, от друзей, и поминай, как звали.

– Лиза, – Яков Петрович вновь обратился к девушке, с мольбой глядя ей в глаза. – Прошу тебя…

– Простите, Яков Петрович, – девушка смущённо потупила взор. – Я не могу.

– Не по нраву я тебе? – сухо осведомился лекарь. – Или ты отказываешь мне, потому что Марфа Ивановна требует?

– Бог велит нам подчиняться воле старших. Я не пойду поперёк желания бабушки.

– Ясно, – Яков Петрович окинул обеих женщин презрительным взглядом. – Что ж, воля ваша. Я хотел всё сделать по-хорошему. Но, видимо, придётся по-плохому.

Мужчина щёлкнул пальцами на правой руке: земля под старушкой разверзлась, и женщина с громким вскриком провалилась вниз, после чего дыра исчезла, словно её и не было.

Лиза, задохнувшись от ужаса, попятилась, но, запнувшись о колесо тачки, потеряла равновесие и опрокинулась назад, больно ударившись спиной о какой-то камень. В эту же секунду всё её тело от щиколоток и до самой шеи оплели верёвки, образовав своеобразный кокон, в котором даже вздохнуть было трудно, не то что пошевелиться.

Раздался ещё один щелчок, посреди тишины кладбища прозвучавший как выстрел, и Лиза ощутила, как какая-то неведомая сила подняла её в воздух.

– Так-то лучше, – удовлетворённо кивнул Яков Петрович, когда “куколка” с девушкой подплыла к нему.

Лиза с ужасом наблюдала, как мужская фигура меняется, прибавляя в росте и раздаваясь в плечах. Знакомые черты лица заострились, нос приобрёл неуловимое