Посмотри, наш сад погибает - Ульяна Черкасова

– В общем, речь действительно о Буривое…

Белый придвинулся, перегибаясь через стол:

– Что с ними?

– О, ты не слышал? – хмыкнул Вадзим. – Кажимеж Буривой, кажется, вступил в торговую войну.

– Так все в Старгороде в неё вступили, – пожал плечами Белый. – Что с того?

– Буривой, – Вадзим заговорил тише, – теперь на стороне Златоборска.

– Да ладно?

Корчма гудела, точно улей. Без конца хлопала входная дверь, гремели горшки и кружки, стучал топорик в руке хозяйки, тихо ворчала печь, и люди галдели без умолку.

Вряд ли кто-то мог их услышать, но Вадзим всё равно перешёл на шёпот:

– У Буривоя остался только младший сын, двое старших утонули во время ледохода, когда ратиславцы попытались прорваться. А у князя Вячеслава Окаянного есть дочь, как раз ровесница мальчишке. И Буривой с Вячеславом договорились породниться через детей.

– Ага, – протянул Белый. – И что от меня требуется?

– Ничего особенного. Просто нужно сделать так, чтобы у Буривоя не осталось наследников вообще.

Но знаков на запястье Белого было вырезано не один, а два. Значит, дело не только в мальчишке.

– Так нужен только сын или все дети Буривоя?

– А детей у него осталось всего двое: сын и дочь.

– Да раз плюнуть. – Белый облизал губы в предчувствии сладкого вкуса посмертков.

Он сильнее впился ногтями в грязную столешницу. Губы невольно растянулись в лёгкой улыбке. Это будет быстро и просто.

– Но лучше поторопиться: девчонку давно посватали какому-то скренорцу из Ниенсканса, и как раз завтра утром она уезжает. Её тут всем городом провожать будут. Нежелательно, чтобы она добралась до жениха. Он, говорят, знатный воин и может помочь своему тестю, послать людей на помощь…

– Как всё удачно сложилось, – хмыкнул Белый. – Но неужели нельзя было меня раньше нанять? Кто такой умный тянул до последнего с заказом?

– А кто оплатит заказ, тебя не касается, – Вадзим взял кружку, осушил её и вытер пивные усы. – Просто убей девчонку с мальчишкой и возвращайся завтра вечером ко мне.

– Сколько?

– Три тысячи.

Белый редко показывал чувства, но на этот раз не смог скрыть удивление.

– Три тысячи? – хрипло переспросил он. – Золотом?

– Три тысячи золотом, Белый, – довольно улыбнулся Вадзим. – Четверть мне, сам понимаешь. Но всё остальное твоё.

– Звучит сказочно прекрасно. Что, никакого подвоха?

– Никакого подвоха, – заверил гусляр.

Белый достал из калиты пару серебряных монет с чеканной совой, положил на стол.

– Расскажи-ка побольше про этого Буривоя и его сад.

Глава 1

Умер покойник

В среду, во вторник,

Пришли хоронить —

Он из окошка глядит.

Русская народная святочная игра

Рдзения, Старгород

Месяц травень

Велга распахнула ставни, и перед ней раскинулось цветущее яблоневое море. Белые волны слегка покачивались на ветру. Буйно расцвёл сад, и казалось, можно было нырнуть в это море и утонуть в сладком яблоневом духе.

Подул ветер, развевая длинные кудри Велги. Она облокотилась о подоконник, прищурилась, подставив лицо солнцу.

Как грустно было любоваться цветением родительского сада в последний раз. На севере, где жил её жених, вряд ли весна бывала так же прекрасна. Матушка часто вспоминала свои родные края и говорила, что край тот суров и мрачен.

Впрочем, у Велги были весомые причины стремиться подальше от людного, богатого Старгорода на недружелюбный север.

– Господица, – окликнула её Бажена, – матушка тебя ждёт.

– Да, сейчас, – Велга приоткрыла глаза, но даже не оглянулась. – Ещё немного.

Она увидела мелькнувший рыжий хвост между ветвями и услышала звонкий лай. Собака побежала через сад к частоколу. Там по тропинке прогуливался отец вместе с гостем.

Оба заметили Велгу. Отец помахал рукой, гость почтительно поклонился.

– Отец меня зовёт, – Велга обернулась наконец к Бажене.

– Велга, – с укором произнесла нянюшка. – Госпожа Осне уже давно тебя ждёт.

– Да-да, сейчас, – неохотно отозвалась Велга, глянула с тоской на цветущий сад. – Я скоро приду! – выкрикнула она в окно.

Нетерпеливо ёрзая, Велга позволила нянюшке заплести волосы в длинную косу.

– Поторопись, Бажена, – поджала Велга губы, будто не сама тянула время.

С улицы доносился звонкий лай, и невыносимо хотелось убежать из шумного дома в сад и провести последний день с отцом.

– Сапожки, господица, сапожки, – напомнила нянюшка, когда Велга радостно соскочила с места и кинулась к двери.

– Ох, давай скорее! – нетерпеливо притопнула девушка, обулась и выскочила из ложницы.

В усадьбе Буривоя было шумно. От нижних клетей до самой горницы звучали голоса. Видано ли: из дома наутро должны были уехать сразу оба наследника, а вечером обещали справить пир.

– Да озарит Создатель твой путь, господица Велга, – дорогу ей преградил Данила. Он был такой здоровый, что заслонял собой весь проход, зато легко в одиночку тащил её, Велги, сундук. – Вот вещи твои несу в повозку, – он улыбался так широко, что можно было пересчитать все зубы. Тёмные глаза прожигали Велгу насквозь. – Это… в общем, даже не верится, – он всё ещё пытался улыбаться, только в тихом голосе сквозила грусть.

Велга попыталась обойти Данилу, только ничего не вышло, и она вжалась в стену, пропуская его вперёд на лестницу.

– Во что тебе не верится?

– Что ты уже уезжаешь, господица. Как-то… даже не верится, что уже пора прощаться.

Она порадовалась, что руки у Данилы были заняты. Он мог и полезть обниматься к господице.

– Ещё не пора, Данько. Завтра поутру придёт пора. Не провожай меня раньше времени.

– Ага.

– И не плачь, – Велга заметила, что глаза у юноши были на мокром месте. – Что ты, в самом деле? Я же не умираю, а замуж выхожу.

– Ты, господица, – произнёс он с придыханием, явно едва сдерживая нахлынувшие чувства, – будешь теперь далеко, а это, считай, то же самое.

Он обернулся, пытаясь разглядеть Велгу, и не заметил Муху, которая поднималась по лестнице.

– Куда, остолоп?! – взвизгнула Муха и пригнулась, чтобы увернуться от сундука. – Вот же медведь неповоротливый.

– А? Ой! Муха, прости, – Данила закрутился на месте, замотал огромным сундуком с кованными углами. Девушки отскочили от него в разные стороны.

– Кто только додумался его в дом пустить? – выгнула бровь Муха. – Ему бы на конюшне за лошадьми ухаживать.

– Пожалей лошадей, Муха, – хихикнула Велга. – Он переломает им хребты.

– Чего вы? – надулся Данила. – Я же осторожно.

– Пожалуйста, Данько, – протянула сладким голоском Велга, – отнеси этот сундук в повозку и не сломай. Там мои любимые наряды.

Пунцовый от смущения холоп начал спускаться. Девушки, взявшись за руки, прошли к покоям хозяйки. Велга рядом с Мухой чувствовала себя почти