Бумеранг ведьмы - Виктория Лебедь

Раздался спасительный для меня звонок. Стараясь ни о чем не думать, я быстренько сложила все учебники в сумку, перекинула ремешок через голову и поспешила к выходу. Но пока шла, чувствовала на себе горячий взгляд Марьяны. Ох, надо побыстрее добраться до общежития и надеть артефакт. Не хватало, чтобы еще кто-нибудь узнал о моих откровенных приключениях. Чертов, Станислав. Все из-за тебя.

Оказавшись на крыльце Вуза Ведьм, я глубоко вздохнула, и посмотрела на серое небо. На высоте в мою сторону летела группа птиц.

— Деньги мои, деньги мои, деньги мои… — прошептала я несколько раз заговор, пока стая чернокрылых не исчезла из виду.

Потом опустила голову, поправила на плече сумку, вытащила из кармана телефон: пусто. Ни сообщений от него, ни пропущенных звонков. Убрала его обратно и с грустью направилась на остановку.

— Как пара? — спросила Мила, когда я вошла в нашу комнату.

— Как в сказке, особенно для препода, — буркнула я, откидывая сумку в сторону, целенаправленно идя к комоду.

Выдвинула верхний ящик и достала небольшой круглый камушек — лазурного цвета, подвешенный на веревочке. Не раздумывая, сразу надела.

— Вот теперь все в порядке, — выдохнула с облегчением и расслабленно села на край кровати.

— Что случилось? Ты какая-то напряженная ворвалась.

Мила — темноволосая девушка с тонкими чертами лица и чуть выпуклыми скулами, лежала поперек кровати, закинув длинные стройные ноги в коротких ярко оранжевых шортах на стенку. Упражнение для циркуляции крови.

— Ничего особенного, — пожала я плечами. — Кроме того, что Марьяна покопалась в моей голове, и теперь знает любимую позу в сексе, какие я произношу звуки в тот самый момент, и то, что меня тупо кинули. В остальном все нормально.

— Серьезно?!

Мила резко прекратила свое занятие. Согнула ноги, прижала к себе и, сгруппировавшись, перевернулась, опустив их вниз.

— Да, не хватало всего одной детали?

— Какой?

— Попкорн, — усмехнулась я. — Причем не мне.

Подруга звонко рассмеялась. Я же с видом «лузера», косо на нее глянула и принялась раздеваться, чтобы переодеться в домашнюю майку и бриджи.

— Слушай, насколько знаю, Марьяна — женщина очень строгого и правильного воспитания. Думаю, для нее ты теперь моральный урод со всей вытекающей распущенностью.

— Плевать, — сказала я меланхоличным тоном, стаскивая с себя синие джинсы.

Подруга молча наблюдала за мной. Я не смотрела на нее, пытаясь выдернуть вначале одну ногу из узкой штанины, потом второю. Дальше, сняла кофту и, оказавшись в одном нижнем белье, достала из комода нужную одежду. Все движения были резкие, порывистые…

— Звонил? — попала Мила прямо в цель.

— Нет.

— Писал?

— Нет.

— Ждала?

Я остановилась, держа в руке белую футболку и насупив брови, подарила ей хмурый взгляд.

— Да, — и тут же расслабила мимику.

Смысла скрывать настоящие эмоции не было. Мила очень проницательная ведьма, впрочем, как и все остальные и я в том числе. В одном у меня промашка. Когда влюбляюсь, айкью провидца сразу опускается до нуля. С этим уже ничего не поделаешь. Как говорится — что родилось, то родилось. Остается смириться и прятаться за маской безразличия. Только это не всегда получается. Но я стараюсь.

Одевшись, я взяла сумку, вытащила из нее учебники и положила их на стол. Потом достала из нижнего ящика спички и тонкую свечку. Зажгла ее и повернулась к Миле.

— Погадаешь?

— Ты же сама можешь, — в удивлении подняла брови подруга.

— Я сейчас не в настроении. Карты не захотят говорить или скажут то, что хочу слышать. Лучше ты, — с сожалением признала я.

Я села за стол, капнула на блюдце плавленый воск и прикрепила свечку. Провела над огнем вначале одной рукой, потом второй и потерла ладони. Мила достала свои карты и присела рядом. Проделала с огнем те же самые движения, чтобы очиститься и настроиться на гадание.

— Ну что ж, — протянула она. — Приступим.

Я молчала, смотрела, как она ловко тасует колоду.

— Молвите мне, о чем я спрошу, и я подарю вам спокойствие. А если соврете — сожгу на ярком огне с удовольствием.

Сказала Мила стандартное заклинание для правдивости и начала по одной выкладывать карты на стол. В итоге получилась пятиконечная звезда. Конечно, значения каждой карты я и сама могла объяснить, но это всего лишь значение. Истинное предсказание они открывали только хозяйской руке, разворачивая перед ней астральную картинку, к которой доступа у меня никак не могло быть.

— Ну что? — не выдержала я, наблюдая за напряженным взглядом подруги, пока она сканировала расклад.

— Да не очень, Ксюнь, — начала та. Голос от неловкости дрогнул, так как знала, что мне будет неприятно. — Не пропитан он тобой, понимаешь?! И закрыт, сволочь. Не могу увидеть. Нет ни привязанности, ни чувств, ни эмоций.

Как серпом…

— Слушай, а любимый цвет у него белый?

— Да, — екнуло мое сердце в надежде, что подруга все же что-то выловила из расклада. А на счет цвета знаю, потому что сам говорил. Все четырехколесные «ласточки» у него были именно белые.

— Это нейтральный цвет. Пофигистическая натура. Не туда и не сюда. Он как зарядник. Держит вилку, подносит к розетке и передумывает. Больше ничего не могу сказать, иначе почувствует мое присутствие. Уж очень сильный у него дух.

Мила оторвалась от карт и посмотрела на меня ничего не выражающим взглядом.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — мотнула она головой. — Крепкий орешек нам достался сестра.

— Пф… — фыркнула я и задула свечку. Потом откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки. — Бесит.

— Понимаю. Безразличие всегда притягивает.

— Причем тут безразличие?!

— Ну а как же? Пушкина помнишь — "Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». А ты, поди уже о высоких чувствах намекнула и душераздирающими сообщениями закидала. Признайся, сколько раз ты ему уже писала и звонила — пять-десять?

— Ни разу, — соврала я, на что Мила в иронии приподняла правый уголок губ, — пять…а может десять…не помню… короче много.

— А в ответ холод или тишина.

— Да. Навязывалась?

— Ага. Еще как.

— Знаешь, я даже стала подумывать, что это все из-за груди. Мало ли, может он предпочитает девушек с внушительным размером, а у меня что? Две горошинки, исчезающие стоит поднять руки вверх. Даже лифчик не нужен. Заклеила пластырем и нормально.

Подруга рассмеялась.

— Ну, ничего, Ксюнь — увеличим. Пятиминутное дело. До полнолуния два дня. Успеем.

Мила сложила карты в черный мешочек и отложила в сторону.

— И носик подправим, — коснулась она до него пальчиком, — и талию сузим, и попку подтянем…

— Вообще-то с этим у