Сокровище Пущи - Мария Морозова

Почему отец отказался это понимать? Почему выбрал именно Рылинского? Да, если отбросить в сторону характер, Петр и правда завидный жених: с ветвистой родословной, при деньгах, связях и с карьерными перспективами в министерстве иностранных дел. Но наша семья не нуждается в выгодных браках, чтобы поправить положение, с ним и так все в порядке.

Эх, была бы жива мама, она бы такого не допустила. Ее не стало, когда мне было десять, хотя я хорошо помню, что только она могла смирить буйный нрав отца, найти к нему подход нежностью, спокойствием и теплотой. Все говорят, что я выросла очень похожей на нее. Но видимо, только внешне. Потому что маминой гибкости мне не хватило. Итогом стала некрасивая ссора и побег из дома.

Я снова вздохнула, на этот раз тоскливо. Да уж, ушла из дома, чтобы жить своим умом, как выразился папа. А хватит ли мне ума? Надеюсь, что хватит. Возвращаться к отцу и принимать его волю совсем не хочется.

Мой магофон тихо тренькнул. Я повернула голову, доставая его из сумки, и глянула на экран. Там светилось сообщение из банка: «Ваш счет заблокирован. Для разъяснений обратитесь в ближайшее отделение».

Я понимающе хмыкнула. Да какие тут еще нужны разъяснения? Отец оказался скор на расправу и заблокировал строптивой дочери счет, выполняя угрозы. Но если он думал этим напугать, то слегка просчитался. Странным образом сообщение привело меня в чувство. Я выпрямилась, поправила волосы и решительно повернула ключ зажигания. Хватить сидеть, пора хоть что-нибудь делать.

Под «делать» подразумевалось «попроситься на постой к подруге». Оная подруга по имени Леокадия Лыкова как раз должна быть в Старограде.

Лыковы жили в трех улицах от парка, так что уже совсем скоро я вежливо интересовалась у их дворецкого, дома ли Леокадия. Та оказалась дома, и меня повели на террасу, где подруга принимала второй завтрак вместе с матерью.

– Добро утро, дорогая, – расцвела Леокадия, завидев меня, и поднялась навстречу. Она расцеловала воздух возле моих щек и поинтересовалась: – Позавтракаешь с нами?

– С удовольствием, – не стала отказываться я.

Матушка Леокадии, Татьяна Сергеевна, благосклонно кивнула и велела подать еще один комплект приборов.

– Мы с матушкой как раз обсуждали завтрашний вернисаж, – сообщила Леокадия, когда горничная удалилась, а я приступила к еде.

– Вернисаж? – переспросила, пытаясь вспомнить.

Под напором организованных отцом неприятностей все планы вылетели из головы.

– Выставка полотен прошлого века в галерее Разумовой, – сообщила Татьяна Сергеевна, манерно растягивая гласные. – Мы приглашены.

– Ах да, галерея Разумовой…

– Не могу решить, будет ли уместно надеть колье с сапфирами. Все же это вернисаж, а не прием у Его Величества, да и к летнему вечеру сапфиры могут быть излишне тяжелы.

– Могут, – немного рассеянно согласилась я.

Мне бы твои проблемы, Леокадия. Хотя, если бы я согласилась с отцом, занималась бы сейчас абсолютно тем же. Платье, украшения, эх…

– Но с другой стороны, колье – из последней коллекции ювелирного дома Антье, – продолжила Леокадия. – Папенька подарил.

– Вы планируете посетить это во всех отношениях достойное мероприятие, Феодора? – поинтересовалась Лыкова-старшая.

– Не уверена, – вздохнула, и когда подруга подарила мне недоверчивый взгляд, проговорила: – На самом деле, я хотела спросить, не приютите ли вы меня на несколько дней? У меня случилась… непростая жизненная ситуация.

– Могу ли я полюбопытствовать, в чем дело? – осторожно спросила Татьяна Сергеевна.

Мне не слишком хотелось выносить из избы сор, но масштабы ссоры все равно не позволят утаить ее от остальных. Поэтому я постаралась как можно более расплывчато ответить:

– Дело в том, что у нас с отцом произошла… небольшая размолвка. Не сошлись во мнениях относительно моего ближайшего будущего.

– Не сошлись во мнениях?

– Я отказалась выходить замуж за подобранного отцом кандидата, – призналась со вздохом.

Леокадия с матерью переглянулись. Мне почему-то стало немного неуютно.

– Андрей Михайлович нашел тебе жениха?

– Да. – Боюсь, я не сумела сдержать гримасу.

– И вы поссорились? – Голос Татьяны Сергеевны упал почти до шепота.

– Увы.

– Но дорогая… Это же совершенно немыслимо. Твой отец наверняка очень недоволен тобой.

– Мягко сказано.

Лыковы синхронно помрачнели. Они вообще были очень похожи. Одинаковые манеры, внешность, стиль одежды, отношение к жизни. Вот и сейчас, кажется, обе были одинаково мной недовольны.

– Воля родителя священна для ребенка, – попеняла Леокадия, заслужив тем самым одобрение, мелькнувшее в глазах матери. – Неужели жених оказался так плох?

– Плох, – подтвердила я.

– Наверняка тебе просто показалось от неожиданности, – махнула рукой Татьяна Сергеевна. – Нужно принять эту мысль, и все станет видеться совсем в другом свете.

– Ох, если бы, – покачала я головой, уже жалея, что стала вдаваться в подробности.

– Тебе стоит вернуться домой и извиниться перед отцом, – посоветовала Леокадия.

– Я думала, что получу от тебя поддержку, а не порицание, – нахмурилась я.

Подруга с матерью снова переглянулись. На этот раз на их лицах легко прочиталась тревога, но, видимо, совсем не за меня.

– Наверное, тебе пора, – пробормотала Леокадия, не поднимая на меня глаз.

– Да-да, – закивала ее мать. – Мы тоже скоро уходим. Как раз собираемся по магазинам. Нам нужно платье. Для вернисажа.

Я немного растерялась, не веря, что меня по сути выставляют из дома, а потом сообразила. Да они же просто боятся. Боятся, что гнев моего отца падет не только на дочь, но и на тех, кто встанет на ее сторону. Ведь семейство Лыковых, хоть знатное, зато совсем не такое влиятельное, как Домбровские. Стало обидно. Выходит, я считала своей подругой совсем не того человека, иначе настоящая дружба не позволила бы страху взять верх.

– Вот как, – произнесла я холодно и поднялась. – Что ж, не буду вас задерживать.

Леокадия подарила мне немного виноватый взгляд, но я просто развернулась и вышла вон, чеканя шаг. Моя спина была прямой, как палка, и расслабить ее я смогла, только оказавшись в магомобиле.

Отъехав от дома Лыковых, медленно покатила по улице. На душе стало как-то пакостно. С Леокадией мы были знакомы с пяти лет, учились в одном лицее. И мне казалось, что вот ее-то точно можно считать другом, но вышло совсем наоборот.