Раиет - Тилли Коул

пока он, словно зачарованный, уставился на мои чернила. Мои вены наполнились пылающим огнем. Пламя заменило кровь. Потому что Господин был безумным. Он жил только ради господства над нами, своими рабами. В Кровавой Яме он был царем. А хуже всего было то, что он в это верил.

Прочистив горло, Господин отступил назад и опустил руку. Мой взгляд снова переместился на песок под ногами.

— 901-ый, у тебя нет выбора, — выражение его лица изменилось в одно мгновение. — Не заставляй меня наказывать тебя. Это причинит мне боль, если я все же накажу тебя, мой чемпион чемпионов.

Мою кожу покалывало от его слов. Потому что он говорил серьезно. Господин накажет меня. В этом у меня не было сомнений. Его боялись все. Он был хищником, прирожденным убийцей. Он получал удовольствие, причиняя боль своим рабам. И более того, он был в восторге от этого помешательства. Никто не знал, о чем он думал, или являлся ли сегодняшний день тем самым днем, когда он решит убить тебя.

Вся его империя была построена на страхе.

Но я был лишен страха. И был очень важен для него. Я знал это. Он знал это. Все знали это. У меня не было слабостей, которые можно было бы использовать против меня.

И это бесило его больше всего на свете.

Он ждал моей реакции. Сделав глубокий вдох, я ответил:

— Я не буду поддаваться. Я не потерплю поражения.

Он покачал головой и улыбнулся. Но в его улыбке не было и доли веселья. Лишь вызов.

— Вот тут ты ошибаешься, 901-ый. У каждого есть слабость, — он прищурил глаза и добавил: — стоит только найти ее.

Сопротивляясь его командам, я ответил:

— У меня нет слабости. Я не позволяю ее себе. Никогда.

Господин не отреагировал на мои слова. В течение нескольких минут он стоял неподвижно прямо передо мной. Тихий. Задумчивый. Затем отошел в сторону. Этот жест я понял как намек на то, что мне пора уходить.

Когда я поспешил по коридору к своей камере, Господин крикнул:

— Ты сдашься, 901-ый. На этот раз я пощажу тебя за нарушение субординации в отношении меня. Но не думай, что ты застрахован от наказания. Любого можно заменить в Яме. Даже тебя. Всегда может появиться кто-то более сильный и быстрый. Слабость найдется. И уверяю, я применю ее против тебя.

Я замер. Его холодный, безжизненный голос медленно прошелся по моей коже. Шаги Господина стали приближаться, легкий стук его туфель по песку резал приторную тишину и доносился до того места, где я стоял. На мгновение он задержался, утверждая свою власть надо мной. Затем, наконец, ушел.

Когда он отошел достаточно далеко от меня, я прислонился к стене своей камеры. Его слова проносились в моих мыслях, вызывая отвращение. Я скривил губы в полной ненависти к нему.

Уже давно решил: что бы он ни говорил и ни делал, я не позволю ему сломить себя. Я не стану убивать своих соперников медленнее, и уж тем более не стану «устраивать шоу»: симулировать неудачу и скрывать свою истинную силу, которой наделено мое тело. И что еще важнее я не покажу свою слабость. За двадцать один год, проведенный в этой дыре, я ни разу не показал свою слабость. Потому что это была чертова Кровавая Яма. Слабые мужчины умирали. Чемпионы проигрывали. Выживали лишь самые жестокие убийцы.

И я тоже умру на этом песке, но не раньше, чем Господин приведет мне кого-то, кто будет достойным и таким же безжалостным, как я, чтобы остановить мое сердце. Тогда и только тогда я испущу свой последний вздох.

Моя сила, мой отказ подчиняться его воле были единственным выбором, который у меня оставался в этой жизни. Он лишил меня всего остального: воли, счастья, свободы. Но моя гордость воина осталась только моей. Единственное, что я называл своим. Я не позволю забрать и ее.

Я сделал глубокий вдох. Пока я был в безопасности, потому что знал, что не привели еще того, кто мог бы победить меня.

Потому что я был русским Питбулем.

Коллекционером душ.

Это были мои владения.

Кровавая Яма — это моя арена.

И я буду бороться до конца.

Глава 1

152

Кровавая Яма

Грузия

Неизвестная локация

Теплый воздух заструился по моей коже, пробуждая меня ото сна. Веки словно заполнили свинцом, когда я пыталась открыть их. Когда мне все-таки это удалось, зрение было расплывчатым. Я попыталась приподнять голову, но это причиняло дикую боль. Она распространялась по всему позвоночнику.

Тихий крик сорвался с моих губ, когда я попыталась пошевелить руками и ногами. Казалось, что они были измучены болью. Словно их кололи тысячами иголок. Во рту пересохло. Наконец, мое зрение стало чуть более четким, и я смогла разглядеть каменный потолок надо мной. Камень был матово-серого цвета. И все же в отличие от окружающей меня обстановки, я лежала на чем-то мягком и удобном. Моя голова утопала в чем-то похожем на мягкий пух, покрытый шелком.

Мои брови в замешательстве сошлись на переносице. Сумев в итоге пошевелить затекшими пальцами, я провела ими по мягкой ткани под собой. Сделав глубокий вдох, я задержала дыхание и заставила себя повернуться на бок. Я подавила болезненный стон, который вот-вот должен был сорваться с моих губ. Я задыхалась от напряжения.

Крепко зажмурилась. Когда боль немного утихла, открыла глаза и уставилась на то, что было передо мной. Я была на… кровати? На настоящей кровати. На большой, мягкой кровати. Я была в недоумении. Мое сердце забилось в панике от того, что я была здесь. Я не заслужила привилегии спать на кровати.

На этот раз я проигнорировала боль и приподняла голову над роскошной подушкой, осматривая комнату. Она была большой и красиво украшенной. Белый балдахин свисал с потолка, скрывая от меня комнату. Но я видела, что здесь было несколько ковров самых богатых красных оттенков и что-то похожее на старую коричневую мебель, идеально расположенную чуть поодаль.

Я попыталась вспомнить, где я, но мой разум был затуманен. Я закрыла глаза потому, что избегала яркого света. Потом меня осенило: я была непривычна к свету, я привыкла к темноте. Но почему? Я не знала. Напрягала свой мозг, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но все, что всплывало в моем сознании, было какими-то обрывками. Фрагментами: клетки, иглы, боль, раскаленный огонь в моих венах, невыносимая потребность его погасить. Затем последовали более мрачные видения: