Да будет свет? - Оксана Недельская

Адриан кивнул и направился вперёд, мягко придерживая меня за талию.

Выходит, загодя знал, что я соглашусь? Или в любом случае собирался пообедать?

«Беседка» мне понравилась. В стиле Людовика 14, она была украшена картинами с изображениями сада, вмонтированными в стенные панели. Из мебели — два мягких диванчика и небольшой стол. Стильно, шикарно и очень уютно.

Официантка зашла, едва мы уселись, будто подглядывала в замочную скважину. Я не стала открывать меню — никогда не ходила по ресторанам, мой потолок — это уличные кафе, а выбирать блюда по внешнему виду глупо.

Адриан всё понял без слов и сделал заказ сам, предварительно выяснив, что я люблю белую рыбу и говядину, а к экзотическим морепродуктам равнодушна. Правда — и этого ему знать не обязательно, — я их никогда не пробовала…

По какой-то причине, смущение, тяготившее сначала и почти растворившееся, когда мы шли по Тверской, сейчас развеялось окончательно, как плохо продымлённый туман для кино. Вот почему, едва ушла официантка, я решила расставить все точки над i.

— Послушайте, Адриан, а вы всех девушек вот так сразу приглашаете в ресторан? Да ещё с заранее заказанным отдельным залом?

Наверно, своим возмущением я напоминала пыхтящий закипающий чайник.

Мужчина улыбнулся. Казалось бы, улыбка не может быть сногсшибательной, но сейчас она вышла именно такой. Вообще, на Адриана хотелось смотреть бесконечно, как на великолепную картину. Смотреть и смотреть, не отводя глаз…

— Злата, поскольку мы столь быстро начали выяснять отношения, — ещё одна обезоруживающая улыбка, — то давайте перейдём на «ты»?

Н-да. Где ты, сила воли? Сила есть, воля есть, а силы воли нет? Я уже вовсю улыбаюсь в ответ, соглашаясь с предложением. Но Адриан всё же ответил на вопрос:

— Ты исключительный случай, Злата. Я заказал ресторан именно для нашей встречи, не сомневайся.

Почему-то я сразу и безоговорочно поверила сказанному, хотя мой новый знакомый не объяснил, откуда узнал о грядущей встрече с такой замечательной мной. Этот вопрос повис в воздухе, потому что начали приходить официанты, принося невероятные даже на вид блюда, источающие аппетитнейшие ароматы. Их было слишком много, этак из-за стола до конца недели не встанешь.

А дальше… Дальше происходило нечто непонятное.

Я ощущала себя весьма необычно, будто сквозь полупрозрачную дымку. Откуда-то со стороны видела, как смеюсь, ем и разговариваю… Я наблюдала за Златой, что сидела за столом… Без сомнений, та Злата была счастлива. А я — которая, по-видимому, действительно я? — не могла понять, что происходит.

Вот Адриан пересел на мой диванчик. Я ощутила трепет своего тела от его близости… Почувствовала его дыхание на своей щеке… Мягкий, нежный поцелуй на губах… Горячие ладони прошлись по чувствительным позвонкам, талии…

Я всхлипнула от наслаждения, которое мгновенно растеклось по телу, я плавилась под умелыми губами и руками мужчины, умом понимая, что мы находимся в общественном месте, но не имея никакого желания прерывать процесс.

Он сам оторвался от моих губ и заглянул в глаза. Чёрный горящий взгляд будто прожёг насквозь, я вздрогнула от короткой, ослепительной вспышки и почувствовала, что лежу на кровати. Под головой — удобная подушка…

Тяжесть мужского тела, опустившегося рядом, напомнил, что я не одна… Адриан снова заглянул мне в глаза, и его жаркий, пронзительный, какой-то жадный взгляд, больше похожий на открывшуюся голодную бездну, напугал меня. Я даже дёрнулась, пытаясь вырваться, но стальные объятия не дали пошевелиться, а в следующий миг поцелуй, в котором уже не было нежности, лишь безумная, испепеляющая страсть, отбил желание сопротивляться. Тело ухнуло в пучину наслаждения, срывая тормоза. И всё, что осталось — его губы. Его руки. И стоны. Мои… Его… Наши…

Не знаю, сколько длилось это безумие… В момент очередной острой, почти мучительной вспышки удовольствия, я просто потеряла сознание.

Адриан

Ещё одна.

Сколько женщин ещё нужно, чтобы всё, наконец, закончилось? Это становится всё проще. Я больше не смотрю на лица, я концентрируюсь на их свете, иначе совсем противно.

Не понимаю, как можно, имея реальный ШАНС, падать столь низко?

И Аль… Редко у кого он сияет. Переходя во всё более тусклое состояние, Аль уже не похож на СВЕТ. А ведь нас на охоте не меньше сотни, и, пожалуй, лишь мне всё надоело, остальные продолжают копить Аль с неослабевающим энтузиазмом, не теряя надежды выскочить отсюда.

Да, это здесь. Ну и местечко выбрала барышня для своих посиделок. Не всё в центре столицы является центром столицы.

Не может быть. Давненько я такого не видел…

Это точно она.

Чистый Аль, почти Абсолютный, почему именно сейчас её выбрали целью? Этой женщины хватит, чтобы покинуть, наконец, этот мир!

Глава 2

Между мировосприятием и действительностью часто существует болезненное несоответствие.

© Франц Кафка

Злата

Я спешила на автобус, который как раз подруливал к остановке, но дорогу внезапно перегородил роскошный белый лимузин, и водитель в форменной чёрной кепке галантно распахнул дверь:

— Ваша мать ждёт вас.

Полчаса — и я в аэропорту. Нудный перелёт — и вот уже личный вертолёт матери несёт меня к ней. Выяснилось, что встреча была назначена в модном приморском ресторане — мать сидела за столиком в окружении моих братьев и сестёр.

— Привет! — поздоровалась я с улыбкой, но присутствующие даже не попытались изобразить радость по поводу моего появления.

Ну и зачем тогда позвали?

Обсуждали домашних животных и мать, тиская в руках маленькую чёрную собачку, громко удивлялась поведению одной из своих многочисленных приятельниц, которая отказывалась вести себя согласно последней моде — как любимый домашний питомец. «Ведь её не заставляют лаять или мяукать, можно расслабленно полежать на диване, поспать — в выборе никто не ограничивает», — с невыносимо серьёзным лицом вещала она.

Я обратила внимание, что все за столом едят овсянку. Официант, приторно улыбаясь, поставил передо мной тарелку каши-размазни — в обрамлении ресторанной сервировки она смотрелась более чем нелепо. Итак, мать опять на диете. Когда она на диете, каждый член семьи обязан поддерживать её рвение к здоровому образу жизни.

И тут вдруг замечаю, что в зале все без исключения едят овсянку. «Это перебор, такого просто не может быть» — мелькает резонная мысль, и я просыпаюсь.

Взгляд упирается в ободранный потолок маленькой съёмной квартирки, за окном, украшенном свежими занавесками, начинает светать. Около шести утра…

Неужели это был сон? Ощущение такое, словно всё происходило наяву. Полежала ещё несколько минут, приходя в себя. Собственно, что за мысли? Конечно, это сон, ведь у меня нет ни матери, ни братьев, ни сестёр…

Встала,