Не сахарные - Аделина Роуз

— Совсем странно, что ты его не знаешь. Это же твоя тема, разрисовывать все подряд.

— Знаю, — киваю я. — Надо узнать, кто он, — делаю шаги к выходу из подъезда, как уже Макар продолжает рассматривать стену. — Ты останешься здесь? — улыбаюсь я, и вижу потерянного брата.

От ночного дождя ничего не осталось. Сквозь облака пробивается солнце. На нас дует совсем летний ветерок. Хочется снять школьную форму и сбежать на речку. Но нам только, что и остается бежать на остановку, чтобы успеть сесть на автобус. Лишь лужи запечатлевают ночные приключения природы.

Как только мы запрыгиваем в приходящий автобус, я тяжело выдыхаю. Хочется выложить в инстаграм фото с лестничной клетки. Но рисунок не закончен. И я откидываю эту мысль. Окончательно от раздумий меня отвлекают наклейки на стекле автобуса. Посередине большая машина, а вокруг нее множество маленьких: солнце, звезды, луна, наушники. Я вижу, как одна из них совсем начинает отклеиваться и я тянуть ее приклеить обратно.

— Это называется вандализм, — бормочет под ухом Макар. — Перестань.

— Я спасаю чьё то творчество, — говорю я и вижу, как одна еще принимается отклеиться.

— Скорее несуществующее.

— У тебя нет с собой клея?

— Эля, — улыбается Макар. — Твоё виденье на мир удивительно. Но не стоит обычные наклейки или рисунки в подъезде считать за творчество.

— А что, по-твоему, творчество? Творчество это все что мы создаем сами. Кто-то старался, клеил и видел в этом прекрасное. Теперь я вижу в этом прекрасное. Тебе стоит извиниться.

— Перед кем? — смеется он. Мне кажется, бабушка, сидящая на сидение рядом с нами, подслушивает наш разговор. Но я переключаю свой взгляд на брата.

— Перед искусством! Тебе бы не знать. И как ты собрался учить детей. Совсем не понимаю, — качаю головой.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Людей в автобус заходит все больше и больше. И с каждой остановкой автобус едет медленнее из-за надвигающихся пробок. За окном сменяются однотонные старые постройки, а после мы проезжаем большой торговый центр и я понимаю, что нам осталось совсем не много.

Моя подружка Таська все разузнала, еще несколько дней назад про Макара. Точнее совершенно случайно увидела его в нашей школе рядом с директором. В тот вечер я сразу же накинулась на него с тысячью вопросами. А он, как всегда, практически ничего не рассказывал. Не понимаю о чем, он будет разговаривать на уроках?!

— Предупреждаю, тройки мне не ставить! — указываю на него пальцем и улыбаюсь. — И вообще я хочу быть отличницей!

— Эля!

— Макар!

— Ну, хотя бы пять по информатике!

— Смотря как будешь учиться!

— Я же считай по блату, — смеюсь я.

— По блату? — повторяет он и тоже улыбается. — Откуда такие словечки?

— Эх, помотала меня жизнь, — снова шучу я.

— Дошутишься ты когда-нибудь, Элька, — проговаривает он, и на следующей остановке мы с Макаром выходим.

***

Линейка идет в самом разгаре, а я быстро пытаюсь найти свой класс. Макар несколько секунд назад убежал к установке микрофонов. Чувствую, что он обиделся на меня из-за опоздания в его первый день. Но кто знал, что будильник так тихо прозвенит?! Или я его не ставила?

Начинаю разыскивать свой класс, но людей слишком много. А потом число случайно натыкаюсь глазами на одну родительницу из нашей параллели и понимаю, что мой класс стоит где-то рядом. А после вижу совсем недалеко девушку с розовыми волосами. В какой-то слишком короткой юбке и белой рубашке с несколькими девочками. Их движения похожи на повторения танца. Ненадолго наши взгляды пересекаются. Издалека можно было и не заметить её испепеляющий взгляд, но холодные глаза чисто случайно встречаются со мной. Не проходит и несколько секунд, как она тут же отворачивается. Вот так девушка, чьё имя называть нельзя прекрасно проводит время. И почему я не могу назвать её имя?

— Привет, позови Таську, — говорю я своему однокласснику — Леньке, постучав его по плечу. Тот поздоровался со мной и позвал другого нашего одноклассника, а тот уже мою Таську. Прямо квест как позвать подружку, которая зачем-то встала в самый первый ряд на линейке. Она обернулась и, видя меня тут же заулыбалась. Я помахала рукой, показывая, чтобы она шла ко мне. Подруга быстро начала уходить с первого ряда.

Два месяца! Целых два! Мы не виделись слишком долго. После экзаменов я практически сразу уехала к бабушке в деревню, а Таська осталась в городе. Вот невезенье. А то мы могли провести эти каникулы вместе!

— Привет! — запищала Таська.

— Привет! — мы начали обниматься. — Это что косметика? — улыбаюсь я, видя ее накрашенное лицо.

Чуть отдалившись, я замечаю ее длинные русые кудри. Веки накрашены бежевыми тенями. И тушь! У нее такие длинные ресницы! И чего она не красилась раньше? Раньше это было чем-то непостижимым. Вот, что делают каникулы с людьми.

— Как тебе? — начинает улыбаться она и прикрывает глаза, чтобы я лучше рассмотрела тени.

— Супер!

— Ты чего опоздала?

— Ох! Будильник подлец! — засмеялась я, вспоминая утро. А еще, то, что я так и не позавтракала. Мой живот уже начинает журчать. Я надеюсь, та бабушка в автобусе не слышала, как он издавал странные звуки. А то она так странно на нас с Макаром смотрела. — А ты чего в первый ряд встала?

— Как что — Антонов выступал на линейке, — радостным голосом начала рассказывать она.

— И что он делал?

— Стих читал! — уверенно ответила Таська. — Так с выражением! И даже ни одной строчки не забыл!

Вот эта та самая безответная любовь в нашего одноклассника. Уже который год причем. Хотя Антонов полный дурак и Таську не заслуживает. В его голове вата. А в её цветы. Я начала смеяться, и она тоже слегка улыбнулась, а потом засмеялась со мной.

— Девочки! — окликнула нас женщина стоящая рядом с нами. У нее короткая стрижка и темно-коричневые волосы. — Можно по тише? Вы все-таки на линейке!

— Извините, — промямлила ей моя подруга. И мы развернулись лицом к линейке, краем глазом, смотря саму линейку. Но мы уже не смотрели, а болтали обо всем! Не понимаю, кто придумал линейку, ведь на ней все болтают. Столько времени же не виделись! И целый час стоять и молчать это полный ужас.

Женщина еще несколько раз одернула нас, а потом сама решила уйти от нас подальше. И почему никому мы не мешали, а только ей?

— Это она? — кинула я в сторону рядом стоящей с нами учительницы. Точнее новой классной руководительницы. Вот так удивление новенькая, а уже взяла класс.

Со стороны она выглядит, как мой Макар, того же возраста.