Бывший. Сжигая дотла - Саша Кей

— Мне ему посочувствовать? — ядовито интересуюсь я, уже жалея, что ударивший в голову алкоголь подвиг меня на это безумство.

— На, — с психом он выдирает ключ из замка зажигания. — Залог. Я здесь ждать буду.

Какие мы нежные! Можно подумать у меня остался хоть один повод доверять ему или кому-то из их компашки. Не после того, что они устроили.

— И где я там его искать буду? Под каждую шлюху заглядывать?

— Еще раз, — скрипит зубами Рэм, — он один там. Вообще один. Умные свалили, когда поняли, к чему дело идет. Персонал он сам разогнал.

Мне становится нехорошо.

Кто, как ни я, знает, что, если у золотого мальчика отваливает башня, справиться с ним почти невозможно. Слетевший с катушек, он пугает даже привыкшего ко всему Рэма.

Полгода назад в таких случаях шли ко мне, только у меня получалось заставить его взять себя в руки. А сейчас что? Новая подстилка, которую я вижу с ним во всех сторис, не справляется? Бракованная, что ли?

Вынырнувший из миазмов ненависти рассудок настойчиво требует, чтоб я наплевала на все и ушла. Я знаю, если я зайду туда, мне будет больно.

Уже сейчас при мысли, что я увижу его, внутри все скручивается в ледяной узел. Сердце обливается кровью, холодеют руки и подкатывает тошнота.

Но это сильнее меня. Быть так близко и не увидеть его — немыслимо.

Я, как наркоман, получивший дозу, хочу опять.

Кому я вру?

«Хочу» — не то слово. Мне это НУЖНО!

Только на этот раз я не дам ему меня растоптать.

Ладонь с ключами сжимается, и Рэм шумно выдыхает. Боялся, что я не решусь?

Увы, если я не пойду, то останусь тут, под дверью, как собака, ждать, когда он выйдет, чтобы еще раз на него посмотреть. И если повезет, заглянуть в ненавистные глаза.

Это надо закончить раз и навсегда.

Я должна увидеть в нем то чудовище, которым он и является. Уничтожить все счастливые воспоминания, лживые мечты…

Запахнувшись в куртку, сутулясь, я преодолеваю последние два метра до ворот в мой личный ад. Ярко-розовый неоновый свет символично освещает мне путь. Дрогнувшей рукой толкаю дверь, и пульс становится нитевидным, дыхание перехватывает и перед глазами плывут круги.

Из полутемного коридора, благоухающего какой-то сладкой дрянью типа ирисов, я иду на свет, бьющий из единственной приоткрытой двери. Оттуда доносит звук, похожий на удар стекла о стекло.

Замираю, но не от нерешительности, мне просто нужно немного кислорода, потому что я уже забываю, как дышать.

Вдох, выдох, вдох, а дальше все, как в тумане.

Я даже не понимаю, как преодолеваю последний барьер, и, щурясь от яркого электрического света, оказываюсь один на один с Демоном.

Демон, Дима, Димка… Дмитрий Горелов.

Многоликий и бездушный. Ненавижу его.

Уже набравшийся, но еще не до конца пьяный, он сидит, развалившись, на кожаном диване в одних джинсах, босой и без майки и что-то разглядывает в телефоне. Почти приконченная бутылка вискаря заявляет о серьезном намерении Демона потерять человеческий облик. Пьяный и злой он крушит все вокруг.

Я так спешила приехать, стремилась увидеть, чтобы хоть как-то причинить ему боль, сбросить ее на него, потому что для меня одной ее слишком много, что даже не подумала о том, что мне нечего ему сказать. Шесть месяцев назад слова были, сейчас — нет.

Кусая губы, смотрю на мощный разворот плеч, смуглую кожу, мускулистые руки, и на меня накатывают болезненные воспоминания. Волосы его отросли так как мне нравилось тогда. Сейчас лежат уже не так идеально, как несколько часов назад, но этот беспорядок придает Демону мнимую человечность. Я прекрасно знаю, что это лишь видимость. Меня разрывает на части между желанием погладить шелковистые темные волосы и жаждой, запустив в них пальцы, вырвать.

Больно. Как же нестерпимо больно.

Из груди вырывается сухой всхлип, и Демон резко вскидывает голову.

Я вижу только ненависть и презрение в его карих глазах. Это взгляд, полоснув по душе, как по оголенному нерву, словно обливает меня ядовитой жижей.

Меня потряхивает, температура растет, даже находиться рядом с ним губительно для меня. Так почему впервые за полгода я ощущаю, что жива? Почему я живу только, когда смотрю на него?

Сжав челюсти, Демон откидывается на спинку дивана.

Вижу, что ширинка расстегнута. Успел кого-то уже завалить? Где ж его новая, или она тоже сбежала?

От мысли, что пока я в баре заново горела в аду, он кого-то драл, мне хочется все расколотить.

— Охуеть, — почти по слогам выдает Демон. Речь внятная, значит, соображает. — Ну что ж. Раз сама пришла…

Он лениво тянется за спину и, достав бумажник, туго набитый деньгами, пренебрежительно бросает его на стеклянный столик, заставленный стаканами и бутылками, четко попадая в пепельницу.

Кожаные края лопатника еле сходятся от шуршащих бумажек. Ну конечно, золотая молодежь предпочитает развлекаться за наличные, чтоб никаких следов не оставалось.

Молча перевожу взгляд обратно на него, и дыхание застревает у меня в груди. Холодная ярость в его глазах уступает место чему-то совсем темному, жадному и порочному.

— Видишь? Я готов заплатить, — бьет словами наотмашь. — Раздвигай ноги.

Глава 3

Демон

Лишь в первую секунду я верю, что это глюк.

Но глаза меня не обманывают. Инга.

Нутро, раздираемое изнутри когтями рвущегося к ней зверя, сразу дает понять, что это реальность. Ебучая химия между нами, никуда не делась. Я не помню, когда я встрял, но, походу, я взял билет в один конец. И это, сука, убивает.

И ничего в ней нет. Обычная смазливая лялька.

Стоит тут змея-принцесса!

Бери, сука, выше: злая королева из моих кошмаров. Тварь, от которой не могу отвести взгляда. В ушах шумит, кровь толчками ударяет в голову, прямо сейчас меня шарашит током изнутри. Зовите доктора, блядь!

И видит,