Шутка богов - Лана Александровна Ременцова

— Упругие… интересное нижнее бельё. — Приподнял алую резинку по центру ягодиц и резко отпустил.

— Вы идиоты! Где я, твою мать? — уже срываясь на брань, заорала, напрочь, забыв о приличиях.

Мужчина, молча стегнул коня кожаной плёткой и помчался.

Девушка продолжала кричать и дёргаться, так как лежать в таком положении было очень неудобно.

— Чужестранка, лучше замолчи, иначе будешь наказана, тем более что мне вообще не понятна твоя речь. Ты вообще откуда?

— Мне что так с тобой общаться? Раком?

— А ты хочешь сесть по — другому? — В его голосе слышалась явная насмешка.

— Я хочу домой! — Взвизгнула.

— А где твой дом?

— В Ялте. Красивый такой морской город, знаешь?

— Нет. Никогда не слышал о таком. И море от нас очень далеко. Как ты сюда добралась без коня и повозки?

— Да останови ты и дай мне развернуться. — Она видела перед собой только золотистый гравий и копыта его коня.

Мужчина резко остановился, и девушка ощутила, как рёбра чуть ли не приклеились к позвоночнику.

— Ай. Больно же!

Он спрыгнул с коня и, схватив её за талию, снял. Сам развернул к себе и опять ухмыльнулся.

— Довольна? — Приблизился.

— Да. Хватит на меня пялиться. Где моя одежда? — Повертела головой и с горечью осознала, что и джинсы, и порванная футболка осталась там, среди тех грубых мужланов.

— Её у тебя теперь нет. А это на тебе что? — Двумя пальцами подхватил резинку бюстгальтера на плече.

Она ударила его по руке.

— Это нижнее бельё, неужели не понятно? Причём самое модное и дорогое. Дай мне свой… — Оглядела его одежду. — Что это? — Глаза распахнулись.

Мужчина проводил её взгляд своим.

— Камзол. У нас женщины не носят такое нижнее бельё.

— А какое? — Ехидно скривилась. — Панталоны с рюшками и без. В горошек или в свинках? В дырочках или в заплатках?

— Да, именно, панталоны. Только с рюшками и без — знаю, а вот другие — никогда не видел.

— Так ты мне дашь свой камзол?

Мужчина расширил глаза, полоснув по ней сочной зеленцой, и рассмеялся, выставляя идеально — ровные зубы напоказ..

— Какая ты смешная. Никогда ещё не встречал таких женщин. И… волос у тебя на теле нет.

— Да ладно, с какими же женщинами ты встречался? С волосатыми обезьянами?

Он непонимающе уставился на неё.

— Мне снова не понятна твоя чудная речь.

— Дай мне камзол.

Твёрдый тон девушки заставил его снова ухмыльнуться.

— И наглая же. Ты вообще понимаешь, кто я? — Его золотистая бровь изогнулась.

— Да мне всё равно кто ты. Главное, кто я. Филолог. Умная, красивая и в принципе небедная девушка. У меня свой бутик заколок и резинок. Я неплохо на них зарабатываю и даже уже купила однокомнатную квартиру — студию почти в центре города.

— Как тебя зовут?

— Азалия. — Буркнула, косясь на него как — то по — недоброму.

— А меня Лорд Бастиан Корнежинский, я владелец всей этой земли, замка, города и близлежащей деревни.

Она невольно посмотрела по сторонам: вдали на пригорке виднелся настоящий замок. Вокруг густой лес и обширные поля с небольшими, будто разбросанными домиками.

— Да ладно. Ты — миллионер? Так я снимаюсь скрытой камерой в передаче «Скрытый миллионер»? И в таком виде?!

Он снова её не понял и продолжил тем же надменным тоном:

— Ты — чужестранка без экипажа, почти голая, значит без прав и защиты. Тебя можно изнасиловать, продать или убить.

— Ты разыгрываешь меня? А потом подаришь норковую шубу или тур в Египет.

Мужчина внезапно взял её за подбородок и, по — хозяйски, впился в губы. Вот тут Азалия уже не просто брыкалась, а ударила ногой в пах, да так сильно, что он простонал. С недоумением оторвался от неё, снова схватил, скрутил «в бараний рог» и закинул обратно на коня в тоже положение.

— Злобная бестия! Красивая, но глупая.

Она закричала. Лорд снял кожаную перчатку и отлупил по ягодицам. Кожа быстро покраснела. Это было больно, и девушка всхлипнула, совершенно не ожидая такого грубого обращения.

— Запомни, странная чужестранка, мне не понятно кто ты и откуда. Почему в таком «нижнем белье». Где твоя охрана. И почему твоя речь сильно отличается от всех наших народов. И ещё… наши женщины так не лягаются, — поморщился от причинённой боли в чреслах. — И раз не можешь внятно всего этого объяснить, теперь ты моя собственность, как конь или меч, и я могу сделать с тобой всё что пожелаю.

— Отпусти… ненормальный! — продолжила вырываться, только больнее сделав себе.

— Языки у нас отрезают у языкатых баб. А ещё бьют кнутом, четвертуют, вешают и отрубают головы. Ты находишься в Аркадии моей стране, городе Варбонге, которым, как я уже тебе сказал, владею.

Он поскакал галопом, и она застонала от боли и неудобного положения. Лорд, не обращая больше на неё внимания, доскакал до замка.

Азалия увидела, как они въехали в арочные каменные ворота по деревянному мосту. Доски имели какие — то непривычные древесные полосы. «Некогда не видела такого дерева».

Чуть подняла голову и умудрилась разглядеть двор в древнем стиле: телеги большие и маленькие с сеном, одни — полные, другие — пустые, разного размера бочки, наверное, для воды, причудливые навесы, деревянные скамьи, железные чаны и казаны. Люди суетились. Одежда на них тоже казалась из какой — то дореволюционной истории.

— Декорации что надо, — пробубнила. — Какой век снимаете?

— Что?

— Год, какой у вас сейчас?

— Год Бурана двухтысячный от Ротанга.

— Ясно. Значит и годы у вас называются по — другому.

Бастиан остановился у входа в сам замок и спешился.

— Значит, тут мы припарковались. — Съехидничала.

Снял её и, взяв за руку, потащил по тёмно — серым ступеням наверх.

— Куда ты меня тащишь?

— Пока в комнату для гостей, но если так и не поймёшь, как себя должна вести у нас женщина, отправишься в казармы к моим рыцарям.

— Они… те… что хотели меня по кругу пустить?

— Да и те, и другие. Не хочешь к ним, тогда на невольничий рынок, а там уже как повезёт, к кому попадёшь. Правда, гулящие рабыни, даже такие красивые особо там не ценятся. Так что попадёшь ты как минимум в бордель, а как максимум к какому — нибудь жирному купцу и будет он кончать регулярно в тебе в рот.

Её глаза расширились.

— Ужас. Перспективка. А почему именно в рот?

— А тебя только это волнует? — Вокруг его зелёных глаз сложились лучики смешинок. — Да потому что ему круглый живот не будет