На расстоянии поцелуя - Lama Lieutenant

В целом он похож на человека вежливого и приятного в общении и не вызывает никакой тревожности, что приятно. Я обычно прислушиваюсь к своей интуиции.

— Ты здесь по делам, Амин? — спрашиваю нейтрально и тянусь к сахарнице, чтобы подсластить себе кофе. Я сегодня немного не выспался, нужна глюкоза.

— Верно, мы расширяемся, — пояснил он передавая мне сахар. Осанка у него, конечно, превосходная. Как у аристократа старых времен. Амин замечает мой взгляд и мягко улыбается, обнажая кромку белоснежных зубов. — Но тебе это, наверное, не очень интересно.

Он говорит это без снисхождения или надменности, скорее просто привык, что женщины и омеги пытаются выглядеть эдакими дурачками, но мне всё равно неприятно. Поэтому я начинаю говорить прежде, чем он переведёт тему на любовь и отношения или о чём обычно разговаривают альфы с омегами в сексистских странах.

— Я бы с удовольствием послушал, как вы предполагаете расширяться на территории нашей страны, — говорю я вежливо, засыпая сахаром свой кофе. — Насколько я знаю, ваша компания поставляет сюда только сигареты, а остальные ниши, связанные с вашими продуктами, здесь уже прочно заняты другими фирмами. — Я заканчиваю сыпать себе сахар и кладу голову на кулак, чтобы с удобством наблюдать за альфой, пока лениво помешиваю весь этот кошмар диабетика в своей кружке.

Он приподнимает брови в ответ на мою тираду, но быстро берёт себя в руки. Хороший мальчик.

— Микрочипы, — коротко докладывает он с весёлой ухмылкой, от которой на душе становится теплее. — Любите сладкое?

Я не могу понять, не может ли он решить, общаться со мной на «вы» или на «ты» или просто путает склонения.

— Не очень, — признаюсь. — Просто немного не выспался сегодня.

— Волновались? — По его лицу скользит такое хитрое выражение, что я невольно смеюсь.

— Да, верно.

— Из-за этой встречи?

Я киваю.

— Ты не выглядишь, как омега, который будет волноваться из-за свидания. — У нас принято называть омег «мужчина» или «молодой человек» в зависимости от возраста, но он использует именно это слово. Омега. Я понимаю, что в его культуре все иначе, но меня всё же немного передёргивает.

— Ну… это было довольно неожиданно. Мама сказала мне только вчера, и я даже ни разу не слышал о тебе до этого…

— Разве ваша семья не… как это сказать… — Он покрутил своей ладонью и нахмурился, видимо, пытаясь перевести какое-то устойчивое выражение в уме.

— Хочешь спросить, не знакомили ли меня с альфами до этого?

— Да! — Он облегчённо улыбнулся. — Правильно.

— Семьи из нашего круга здесь и так все друг друга знают. — Я пожал плечами и заглянул в его глаза, уж слишком они красивые. Зелёные такие, как мох в сумерках, и ресницы длинные, пушистые, тёмные… Шахерезада прямо. — Один мой друг детства — альфа — даже учится со мной на одном факультете. Так что да, для меня подобное в новинку. И было немного страшно.

— Почему? — спросил он тоном, выдававшим лёгкую обеспокоенность. Это очень мило.

— Вдруг бы ты оказался толстым и старым, — я рассмеялся.

Амин улыбнулся в ответ. Он казался очень спокойным человеком, не способным на слепую ярость или любое другое радикальное чувство, но я не спешил обольщаться. Да, он, кажется, нравится мне, но я ещё не слышал его запаха, не видел его в критических ситуациях и знаю его всего полчаса. К тому же какая разница, если он из страны, где у омег и женщин прав меньше, чем у мужчин-альф и мужчин-бет? Подойдёт, только если я захочу с ним развлечься. Но я почему-то не хочу.

Мы немного, но уютно помолчали, а потом он заговорил.

— Кажется, ты многое знаешь о бизнесе моей семьи, Эмиль.

Я помотал головой.

— Не многое, просто компания известная, а мама назвала твою фамилию, вот я и сложил два и два.

— Отец посвящает тебя в свои дела? — спросил он серьёзно.

— Посвящал до того, как выяснилось, что я омега. — Я откинулся в кресле и сцепил руки в замок на животе. — А потом я просто интересовался сам.

— Разве вы не знали? — удивился Амин.

— В нашем роду почти не было ни альф, ни омег, — объяснил я. Я люблю говорить о своей семье. — Никто даже не предполагал, что я могу отличаться. Поэтому пришлось дождаться первой течки. — Я рассмеялся, но Амин внезапно кашлянул, словно я сказал что-то неприличное… а, точно. Течка. — Но было уже поздно отучать меня лезть не в своё дело, так что… — Я развёл руками.

Ответный взгляд Амина было невозможно расшифровать. Ему неприятно? Он в недоумении? Ему любопытно? Он хочет меня? Не люблю, когда по человеку нельзя понять, что он испытывает, это дезориентирует.

Вообще надо бы уже переходить к главному. Сказать, что замуж ни за него, ни за кого-либо вообще я на данный момент не собираюсь и установить рамки отношений что ли.

— У меня была похожая история, — сказал он вдруг, задумчиво помешивая кофе. — Я — первый сын в семье, но мой статус было невозможно определить до определённого возраста. Поэтому отец готовил к роли наследника моего младшего брата. Когда оказалось, что я альфа, папа отдал полномочия мне. Брат ненавидит меня до сих пор. — Он усмехнулся, но как-то горько.

Я посмотрел на него исподлобья.

— Разве анализ крови может быть неточным?

— Конечно. — Амин заглянул мне в глаза, отчего стало немного жарко. — Если ты здоров, кровь покажет точный результат, но некоторые заболевания могут искажать данные. Малокровие, диабет, некоторые психические заболевания…

— А ты хорошо об этом осведомлён! — воскликнул я с неподдельным восхищением. Не часто встретишь альфу в нашем кругу, которого интересует что-то кроме акций и политики.

— Я собирался стать врачом. — Он широко улыбнулся, показывая, что горд этим фактом. Ну какой же милашка.

Оказалось, что мы проболтали пару часов, пока я не обнаружил, что от сидения в одной позе у меня затёк зад, о чём я Амину и сообщил, и он даже почти не нахмурился и сказал, что его зад тоже затёк. По его сосредоточенному смуглому лицу было видно, что он напряжённо о чём-то думает, и я взял на себя смелость предположить, что думает альфа о том, как бы продлить наше общение. Поэтому я предложил немного пройтись. Погода стояла хорошая, весенняя, а через дорогу был красивый парк.

Не успел я договорить своё предложение, как Амин искренне улыбнулся, как ребёнок, которому пообещали испечь его любимый пирог, потом задумался, словно его