В ночи - Кэтрин Смит

Ему следует сейчас отправиться поискать себе другую порцию выпивки, а не встревать между двумя взвинченными женщинами. Очень удачная мысль.

Он повернулся и тотчас же заметил, как леди Дюмон наблюдает за ним с другого конца зала. Проклятое лондонское общество – стоя на одном его краю, можно увидеть другой. Бывшая любовница вопросительно приподняла бровь. Он понял ее немой вопрос: что, нервы сдали?

Нервы были ни при чем. У него железная выдержка, и леди Дюмон даже не представляла себе степень его самообладания. Хотя, конечно, могла, если бы сумела додуматься, кто украл те четыре полотна прямо у нее из-под носа. Он вспомнил об этом с веселой дерзостью.

Не важно, что сейчас думает леди Дюмон. Пусть считает, что он струсил. Постараться не стать объектом конфликта между сестрами – разве это не разумная идея?

Однако, несмотря на эту опасность, он продвигался в сторону двух женщин. Он направлялся туда совсем не из-за того, что леди Дюмон могла что-то сказать об этом или о нем самом. Просто ему так хотелось. Он решил пригласить ее на танец и был намерен получить ее согласие.

И конечно, ему хотелось, держа в объятиях, убедиться, что ее кожа такая же свежая вблизи, как и издалека. Несколько дней назад он увидел ее возле какого-то магазина на Бонд-стрит, разумеется, вместе с сестрой. Ее щеки горели на морозе, глаза светились радостью. Он не был единственным, кто приметил ее. Однако лишь на него она обратила внимание.

Она посмотрела на него так, словно увидела его насквозь и поняла его душу. Это потрясло его. Чувство беззащитности и уязвимости охватило все его существо. Даже сейчас при воспоминании о том, как они встретились глазами, у него замирало сердце.

Никому еще до сих пор не удавалось дать ему почувствовать свою незащищенность, даже тому мерзавцу, который додумался, как обмануть его. Ни Брам, ни отец были не в состоянии вызвать это чувство. А эта женщина сумела. Только незаурядная личность могла вытянуть из него такое странное ощущение. Чувство самосохранения диктовало ему: поверни назад, пока еще не поздно. Вероятно, из знакомства с ней не удастся выйти без потерь. Отвергни она его, пострадает его самолюбие. Но если он будет принят, под угрозой окажется больше, чем гордость.

О чем он, черт возьми, думает? А что у него есть еще, кроме его гордыни? Конечно, не его сердце. Этот пульсирующий кусок мяса не знает настоящей верности. Только кровные узы что-то еще значили для него. Никакая другая привязанность не длилась долго и не захватывала его целиком.

Его влечение, как всегда, ошибка, и несколько следующих минут докажут это. Она посмотрит на него, и ее взгляд будет обычным, как у всякой женщины. Он поймет, что в ней нет ничего особенного, и потеряет к ней интерес. А потом, без сомнения, напьется сильнее, чем хочется, и в результате отправится домой вместе с леди Дюмон.

Хорошая встряска прочистит ему мозги и избавит от всех этих глупостей.

Сестры смотрели, как он приближался. Их лица выражали удивление. При этом младшая выглядела более приветливой, чем старшая.

К счастью, если он что-либо вбил себе в голову, легкого недовольства было явно недостаточно, чтобы его остановить.

Он сделал общий поклон, улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой:

– Леди Осборн, мисс Баннинг, как приятно видеть вас вновь.

Младшая расцвела в ответ, продемонстрировав ямочки на щеках.

– Добрый вечер, мистер Райленд.

Старшая нахмурилась. В ее ясных миндалевидных глазах промелькнуло неудовольствие (или ему это показалось?).

– Здравствуйте, мистер Райленд. – Уинтроп бесстрашно продолжал:

– Я был бы счастлив, если бы смог обратиться… – Виконтесса остановила его на полуслове:

– Мне очень жаль, мистер Райленд, но карточка для танцев у моей сестры заполнена целиком.

Уинтроп медленно поднял брови. Однако младшая опередила его:

– Моя карточка совсем не заполнена. – Минерва выстрелила сердитым взглядом в сторону сестры.

Леди Осборн залилась румянцем. С раскрасневшимися щеками она была просто обворожительна.

– Минни, помолчи.

Младшая сестра тоже раскраснелась, ее глаза заблестели от возмущения.

– И не подумаю! Я не нуждаюсь, чтобы ты говорила за меня.

– Вы правы, мисс Баннинг, – встрял Уинтроп, сознательно подливая масла в огонь. – Никогда не надо позволять говорить вместо себя ни сестре, ни кому бы то ни было.

Господь знал, как бы ему не понравилось, если бы кто-то из его братьев вдруг вздумал решать за него. Он мог только представить себе, к каким последствиям это могло привести.

Виконтесса бросила на него взгляд, полный смятения и ярости. Это было бешенство, которое невозможно проигнорировать. Он даже предположить не мог, что она обладает таким мощным темпераментом. Обычно она казалась спокойной и уравновешенной.

– Мистер Райленд, я благодарна вам за внимание и поддержку моей сестры, но полагаю, и вы не можете не согласиться со мной, что она слишком молода и вам не пара.

Нервный смешок застрял в горле у Уинтропа. Он не знал, посмеяться ли ему над этой женщиной или напрямую сказать, что думает о ее высокомерии.

– В самом деле? – спросил он, коротко хохотнув.

Лишь на мгновение леди Осборн смутилась, словно его на-смешливый тон достиг цели. Когда их взгляды встретились, в ее прищуренных глазах стоял вопрос. Уинтроп почувствовал, как ей хотелось вырвать у него ответ.

– Да, мистер Райленд, в самом деле. – Сказано было уклончиво, но твердо.

Минерва переступила с ноги на ногу, вздрогнув при этом. Уинтроп не удивился: такие тоненькие башмачки не защищают от холода мраморного пола.

– Но, Мойра, я хочу потанцевать с ним!

– Благодарю вас, мисс Баннинг, но… – улыбнулся Уинтроп, переводя взгляд на старшую сестру, – но я приглашал не вас.

Судя по выражению их лиц, он был отмщен. Вот оно – сходство между сестрами. Это было поразительно, как они стали похожи друг на друга, когда стояли, открыв рты.

– Или ваша карточка тоже полностью заполнена, леди Осборн?

Она была потрясающе хороша в своем смущении. Румянец залил щеки и шею. Ее зеленые глаза вдруг засветились золотом. Внезапно Мойра Тиндейл перестала казаться холодной и замкнутой. И стало не важно, что в этот момент она не видит его насквозь. Зато он видел. Она не могла себе представить, что он желает ее гораздо сильнее, чем ее маленькую милую сестричку.

– Я… – Она беспомощно посмотрела на него. Она не знала, что сказать. Это было очевидно, а ему хотелось услышать «да». Ему надо удостовериться, что она благоухает так, как он это представлял себе. Она должна пахнуть холодной, хрустящей зимой с легким ароматом тепла. Шоколад и корица на пронзительном ветру.