Грань - Фло Ренцен

Она одобряет его понятливость и спрашивает:

— И что мне взять?

— Сичилиан Коллинз. С апельсинкой. А тебе, — предлагает он Каро, — Амальфи Коллинз. Этот с лимончиком.

— Да, я уже поняла, — говорит Каро. — Я согласна. Только alkoholfrei, безалкогольный, пожалуйста.

Рози закатывает на нее глаза — вот, мол, зануда.

Мне нравится эта задорная игра, как еще совсем недавно нравилось, когда секс и алкоголь начинались до обеда. Но если мне что-то нравится, я не всегда умею или хочу это показывать.

— А тебе я с удовольствием сделал бы шипучку, — сообщает он, переключившись на меня, на что Рози прыскает со смеху, и даже Каро улыбается. Он и бровью не ведет: — Шприц — сицилианский или Амальфи. Какой скажешь.

Я киваю с одобрительной улыбкой:

— Спасибо. Мне джин-тоник. Есть у тебя?

— Для тебя — есть, конечно, — жарко вспыхивает его взгляд. — Тоже отличный выбор.

— Интересно, мы за четверть часа управимся? — с сомнением произносит Каро.

— Я звякну в «Джунгли», скажу им, чтоб без вас не начинали, — не отводя от меня глаз, успокаивает ее официант и затем феноменально быстро приносит нам коктейли.

— Конфет, ну, ты жесто-окая, — хихикает Рози. — Он так хотел сделать тебе шипучку, а ты…

— Я за рулем, — лаконично говорю я и отпиваю свой джин-тоник.

* * *

Четверть часа растворяются у нас в бокалах, переливаются в полчаса — мы взяли по второй.

— Понравилось? — спрашивает официант у Рози.

— Не обманул, — говорит Рози.

— Не имею привычки, — говорит официант.

— Хорош уже флиртовать с кем попало, — морщится Каро, когда официант уходит. — Нам еще силы понадобятся, а мы накидываемся.

Она опять взяла себе безалкогольное.

— А ничего, что он итальянец? — подначиваю я Рози. — Я думала, они тебя бесят.

— Только козлы если. К тому же он не итальянец.

— Да ладно тебе, — презрительно прищуривается Каро.

— А ты не заметила? — насмешливо спрашивает Рози.

В ответ на это Каро только еще презрительнее пожимает плечами, а я вновь докапываюсь до Рози:

— Скажи еще, что румын.

И мы с ней на пару прыскаем со смеху, затем хохочем в голос.

Каро находит Рози слишком эксцентричной и эпатажной. Рози не привыкать, тем более что она считает Каро аффектированной и нудной. А вот соответствовать собственному имиджу для Рози — сплошное удовольствие.

Когда официант приносит «второй круг», она спрашивает:

— Можно сфотографироваться с тобой на память?

— Чэрто, бэлла. Только мы?..

Официант бросает взгляд на нас с Каро, больше — на меня. Но я ласково отмахиваюсь — давайте, давайте, мол.

Рози делает парное селфи, в последний момент театральным жестом сдергивает с него маску. Он позволяет, затем снова натягивает маску как ни в чем не бывало и уходит.

Каро осуждающе покачивает головой.

— Чего? Я ж не резинку с него стащила… — передергивает плечиком Рози.

— Ужас, — Каро шокирована от одних уже ее слов. — А по нынешним временам — почти одно и то же.

— Расслабься, мы не в Италии. И переболели все.

— Всем здоровья, девчонки, — чокаюсь с ними расслабленно и невозмутимо, когда приходит наш второй круг. — Круто, что встретились.

Конечно, Каро права насчет алкоголя перед сауной, но мне так весело от их разностей и так тепло в их компании, что я даже свое легкое опьянение нахожу не пугающим, а приятным.

— Еще по одной? — спрашивает официант, забирая наши быстро опустевшие бокалы.

— Счет, пожалуйста, — прошу я.

— Отличный сервис, — сладенько тянет ему вдогонку Рози и, потягиваясь сама и отчаянно нервируя Каро — «Ты совсем пьяная, что ли…» — говорит: — Чего?.. Насчет сауны подсуетился. Лапунчик.

— Не факт. Просто напоить хотел, деньги содрать, — Каро, как «богатенькая», обычно не скупердяйствует, а сейчас просто вредничает. — Можем подождать с чаевыми. Потом дадим, на обратной дороге, а то еще окажется, что он не договорился ни фига.

— Не грузи-и, — стонет Рози, закатывая глазки.

Пожалуй, из нас троих она меньше всех зарабатывает и с деньгами, как я заметила, обращается весьма аккуратно, но на чаевых экономить не привыкла.

— Девчат, расслабьтесь, — отмахиваюсь я и плачу за всех. — Сегодня я ставлю. Рада, что мы сюда вытащились.

* * *

Обнаруживаем в «Джунглях», что официант не обманул — нам попридержали забронированную кабинку.

Правда, нас потом спрашивают, не против ли мы, если к нам зайдет «догнаться» другая группа из четырех девчонок («Вы ж привиты?.. Переболели?.. Они — тоже…»), а мы веселенькие и мы не против.

По сравнению с высокой худышкой Каро маленькая, ярко-фигуристая в нужных местах Рози кажется почти пышечкой, но такой, от которой невозможно оторвать взгляд. Очевидно, это написано у меня на ухмыляющемся лице.

Рози задорно мне подмигивает и подкалывает нас с Каро:

— Ладно, девчонки, вы тож ничё, — затем мечет взгляд в сторону, внезапно преображается и: — Ой-й-й… — бросает на меня опасливый взгляд, будто сболтнула лишнее.

Каро пребывает в недоумении, я — тоже, но недолго: обещанной нам «группой девочек» оказываются моя новая лучшая подружка Нина и кучка ее распаренных товарок. Мое легкое и приятное захмеление в миг проходит.

Увы, Нина тоже заметила нас с Рози и верещит:

— Приветик! Как круто, что вы здесь!

Затем она переводит взгляд на Каро и… меняется в лице:

— Оу-у-у… да ты же Каро Копф? Из КаросКопф! Вот так встреча…

Да нет, ну не может эта клуша быть знакомой и с Каро. Моей Каро. Обозналась же, совсем заглючила на своих нетворкингах.

Но к нашему общему с Рози удивлению Каро с улыбкой дает понять Нине, что та не ошиблась и что ей тоже приятно. Я выразительно гляжу на Каро, но ничем другим своего абсолютного недоумения не показываю.

В общем, по распылениям Нины я узнаю, что моя школьная — и лучшая — подруга Каролин, оказывается, блогерша, лайфхакерша и еще черт знает кто. Что «вот к кому надо обращаться», в случае чего.

— У нас сегодня тоже Mädelstag! — подмигивает мне Нина. — Объединимся?

Встреча девочек. Девичник. От-лич-но. Перебираю в уме все возможные и невозможные причины, чтобы откосить. Но моя школьная, блин, лучшая безумно рада этому наклевавшемуся спонтанному банному рауту, поэтому опережает меня. Рози пытается делать Каро «страшные глаза», но поздно — раут неизбежен.

Мне хочется толкнуть Каро, как и в школьные годы ее не толкала. Плевать, сейчас я бы