Выбери нас - Кайли Маркоу

— Как всегда, Куколка, — сказал он и пошел готовиться к гонке.

Я повернулась и начала спускаться вниз по склону в поисках его мамы. Может, еще и кофеин отыщу. Ну как люди могут вставать в такую рань?

Когда я отыскала Кэти на обочине, она все еще печатала что-то в телефоне. Женщина взглянула на меня, услышав шаги.

— Ты ведь не убила его? Мне нужно знать, чтобы в случае чего отменить все его мероприятия.

— Ха-ха. Очень смешно. Надо было вмазать ему больнее.

Я зевнула. Первый этап гонки уже начинался, так что я застряла здесь как минимум часа на три.

Кофе исправил бы этот кошмар.

В течение следующих тридцати минут я сидела у ограды и смотрела на то, как гонщики один за другим заканчивают гонку. Наконец, настала очередь Трэвиса, и я взглянула на старт, высматривая его. Положила руки на глаза, подглядывая сквозь пальцы. Раньше я никогда не смотрела гонку полностью, но всегда смотрела концовку. Хоть мне и не хотелось смотреть, но я должна была. Во-первых, позже он задаст мне сотню вопросов, чтобы все проанализировать, а во-вторых, я просто не могла не смотреть.

Когда объявили Трэвиса, раздался гул толпы. После звукового сигнала я увидела, как он спускается с холма в первом прыжке. Я стиснула пальцы, не в силах смотреть на его первый трюк. После того, как толпа радостно взвыла, я разжала пальцы и увидела, как он приземляется в сальто.

Выглядело так, словно это для него раз плюнуть.

Всё еще не в силах убрать руки я смотрела, как он поднялся на следующий холм. Он начал неловкий тейлвип на триста шестьдесят градусов (прим. — Оборот корпуса велосипеда на триста шестьдесят градусов вокруг руля), а я уставилась на него, не моргая. Мой желудок сжался, когда Трэвис оттолкнул от себя велосипед и упал в грязь. Секунду он лежал неподвижно, а потом резко перевернулся и схватился за лодыжку.

Осознав, что он в относительном порядке, я шумно выдохнула. Толпа приветствовала Трэвиса, который с помощью другого гонщика заковылял прочь с арены ждать машину скорой помощи.

— Ты поедешь с ним в скорой. А я возьму машину. Отправишь мне название больницы в смс, — сказала Кэти, пока мы ждали скорую, которая должна была прибыть уже вечность назад.

— Вы уверены? Не могу обещать, что не покалечу его еще больше, — прошипела я сквозь зубы.

Хватит того, что Трэвис смеялся в сторонке вместе с другими гонщиками, абсолютно не обращая внимания на то, что его нога опухла. Но эта нелепая улыбочка бесила меня еще больше. Ему было плевать на травмы.

«До свадьбы заживет», — всегда говорил он.

Кэти засмеялась и приобняла меня.

— Не важно, что ты с ним сделаешь, но сначала, хорошенько прочисти ему мозги.

— О, не волнуйтесь, это в моем плане стоит первым пунктом.

Когда к нам подъехала машина скорой, Кэти улыбнулась мне, взяла телефон и, набрав своего мужа, пошла в направлении стоянки. Прежде чем она отошла достаточно далеко, я расслышала, как она говорит по телефону:

— Кит, твой сын снова себя покалечил. Клянусь, он весь в своего папашу.

Трэвис запрыгнул в машину раньше, чем я успела до нее дойти. Меня остановил один из медиков.

— Вы не можете поехать с нами. Только члены семьи, — кивнула она в сторону машины.

Я закатила глаза, устав слушать это каждый раз, как Трэвис получает травму на велосипеде.

— Я Райли Логан. В графе «Контакт в случае ЧП» указан мой номер.

Я подождала, пока проверят бумаги и подтвердят мою личность. Наконец, медсестра снова посмотрела на меня:

— Назовите, пожалуйста, имя пациента и дату его рождения?

— Трэвис Грейсон. 18 сентября 1986 года, — ответила я на автомате, раздражаясь все сильнее с каждой минутой.

Она снова посмотрела на документы и кивнула.

— Хорошо, можете поехать с ним.

Медсестра отошла в сторону, пропуская меня в машину скорой.

— Эй, Куколка, — сказал Трэвис, когда я подошла, — я был осторожен.

Я закатила глаза и встала в конце салона машины, освобождая медикам путь к Трэвису.

— Да уж, состояние твоего велосипеда полностью подтверждает твои слова.

Я услышала, как медбрат усмехнулся, вкалывая Трэвису какое-то обезболивающее.

— Да ладно тебе, у меня подвернулось колесо, и я не смог вырулить перед посадкой. Серьезно, Райли, все могло быть куда хуже, — сказал Трэвис, усаживаясь поудобнее в кресле-каталке.

Я фыркнула.

— Не знаю, что может быть хуже, чем видеть, как ты лежишь там так, будто умер.

Трэвис лениво мне улыбнулся.

— А ведь я и вправду мог умереть.

Я протянула руку и ударила его по голове.

Медбрат громко засмеялся, а потом закашлял.

— Ладно, хватит. Возможно, у него сотрясение мозга и перелом ноги. Хватит с него увечий. Особенно от его девушки.

— Мы не встречаемся, — ответили Трэвис и я в один голос.

Медбрат оглядел нас.

— По вам не скажешь.

Трэвис похлопал по месту рядом с коляской.

— Ну же, Куколка, ты все равно меня любишь и будешь держать за руку, пока я еду в больницу… Хоть и орать не перестаешь.

— Кажется, ты снова путаешь любовь с ненавистью, — сказала я, все еще давясь смехом. Я заняла место рядом с ним и взяла его за протянутую руку. Под действием обезболивающих в нем всегда просыпается нуждающийся во внимании младенец.

— Так-то лучше, — ухмыльнулся Трэвис, глядя на меня. Его глаза уже остекленели под действием лекарства.

— Знаешь, однажды тебе придется найти для этого кого-то другого. Не знаю, сколько я еще выдержу, — сказала я, опираясь головой о стену.

Адреналин, наконец, начал сходить на нет. Трэвис посмотрел на меня сонными глазами.

— Кто же меня такого выдержит? Большинство девушек плакало бы в уголке. Ты моя сильная, заботливая и упрямая Райли.

Он закрыл глаза, лекарство быстро действовало на его организм.

— К тому же… никто… не может… тебя… — пробормотал Трэвис, засыпая.

Я посмотрела на медбрата.

— В какую больницу мы едем?

— Святой Марии, — сказал он, листая медицинскую карту Трэвиса.

— Спасибо, — пробормотала я, а затем достала свой телефон и быстро напечатала Кэти сообщение с названием больницы.

Мы с Трэвисом дружим уже чуть больше пятнадцати лет. Встретились, когда его семья переехала в дом по соседству, нам тогда было по десять. Он был неуклюжим долговязым десятилетним парнишкой. Я не сильно отличалась, потому что тоже была неуклюжей, носила очки, которые скрывали половину моего лица, и была той еще пацанкой. Видимо, избежать этого сложно, когда растешь с тремя старшими братьями.

Впервые я заговорила с ним, когда возвращалась с вечеринки в честь дня рождения моей бабушки. Меня