Развод. Мы больше не твои - Мила Гейбатова

Но тут на подъездной дорожке у дома появляется машина с надписью курьерской службы.

— Это, наверное, сюрприз от Глебушки, — комментирует свекровь, которая тоже заметила автомобиль.

— Я схожу, — коротко отвечаю, оставляя гостей в доме.

— Я помогу тебе, Оленька, — отзывается Анна Николаевна, — зная моего Глебушку, ты одна не справишься.

Мы вместе выходим за ворота, я быстро расписываюсь на листке курьера, и он вручает нам два больших запакованных подарка.

— Надо было Михаила Юрьевича позвать, — растерянно бормочу, смотря на все это великолепие и думая лишь о том, где сам Глеб, почему курьер, а не он, привез детям подарки.

Во мне еще теплится надежда на то, что подарки слишком большие, ведь в личный автомобиль они с трудом влезут, и Глеб посчитал, что успеет приехать и вручить все лично. Но после двух больших коробок курьер дает мне огромный букет белых роз.

— Это тоже вам, — произносит парень, подмигивая, — с праздником!

— Ага, спасибо, — бормочу, на автомате утыкаясь носом в цветы.

Они пахнут восхитительно, и я обожаю белые розы, но я хочу увидеть своего мужа, а не цветы.

К букету приколот конверт. Дрожащими руками снимаю его, перехватывая цветы левой рукой. Внутри находится листок с посланием от Глеба.

«Лучшей женщине на свете, подарившей мне двух замечательных детей. Прошу, прости, что не успел приехать. Когда вернусь, ты поймешь, почему я остался. После этой командировки наша жизнь развернется на сто восемьдесят градусов. Всегда твой Глеб».

Дочитываю написанное и с трудом тут же не выкидываю бумагу на газон. Обида на мужа застилает мой разум.

— Олечка, какие красивые цветы, — раздается сзади голос Анны Николаевны, — ну же, иди к нам, поставишь их в вазу и еще полюбуешься. Пора резать торт.

— Да, вы правы, — отвечаю чуть сдавленным голосом, проглатываю ком в горле и так и не позволяю слезам пролиться. — Нужно дать торт детям, а то они уже устали.

Возвращаюсь в дом, быстро взбегаю на второй этаж и кладу букет на кровать в нашей с Глебом спальне. Хотя правильнее будет ее называть моей личной спальней, ведь муж в ней нечастый гость.

Собираюсь уже вернуться к гостям, чтобы добить праздник, нет сил и желания заниматься цветами, а дети не виноваты, что мама устала, они должны получить сегодня все, но из букета выпадает еще один конверт. Он из более плотной бумаги, ярко — розового цвета. Даже странно, что я его сразу не заметила.

Затаив дыхание, поднимаю конверт, мое сердце при этом колотится как заполошное. Вроде разумом я понимаю, что бояться нечего, ведь это прислал Глеб, но в душе мне очень страшно.

Наконец — то открываю конверт, из — за трясущихся пальцев его содержимое вываливается прямо на пол. Это не еще одно послание. Это фотографии. Много фотографий. И все они с Глебом.

Вот только он на них не один.

2

Моргаю несколько раз, но увиденное не исчезает. Истинный смысл фотографий медленно доходит до моего сознания. Осторожно провожу по ярким картинкам пальцами, словно если я их потрогаю, что — то изменится, не знаю, девица внезапно исчезнет или хотя бы окажется более одетой?

Но, конечно, ничего такого не происходит. Магии в нашем мире нет, есть только голые факты. И они в данный момент беспощадно бьют по моей психике.

Мой мозг генерирует отвлеченные мысли, не давая скатиться в истерику. Например, то, что девушка на фотографии красивая, я произнесла про себя уже раз десять, наверное. А еще она блондинка. Глебу всегда нравились блондинки, уж я — то знаю, лет десять как дополнительно обесцвечиваю свои русые волосы.

— Оленька, где же ты? Вазу никак не найдешь для Глебушкиного подарка? Мы торт достали, — доносится до меня голос свекрови.

Она уже близко, вот — вот войдет в спальню, и эта мысль отрезвляет меня.

Быстро поднимаюсь на ноги и заталкиваю ненавистные фотографии под кровать. Едва успеваю, как Анна Николаевна открывает дверь и с любопытством осматривается.

— Я иду. С цветами ничего страшного не случится, — отрывисто произношу и делаю шаг вперед.

— Нет — нет, ни в коем случае! — восклицает мать Глеба. — Я сама их поставлю, помогу тебе.

Она бесцеремонно заходит внутрь и берет букет с кровати, разглаживая складочки на покрывале. Потом ее цепкий взгляд падает на ярко — выкрашенный подоконник, то самое необходимое мне пятно среди общего безликого интерьера.

Анна Николаевна недовольно поджимает губы и уже собирается что — то сказать, но я не в состоянии слушать ее нравоучения. Только не сейчас, когда я узнала, чем на самом деле так занят ее сын в командировках.

— У меня нет вазы под этот букет, — бесцеремонно отбираю цветы у свекрови, — не нужно было Глебу так тратиться, все равно завянут.

— Ой, я же привезла подходящую вазу! — восклицает Анна Николаевна. — Вернее, Мишенька привез, я его попросила. Идем скорее.

Буквально заставляю себя выйти из комнаты вслед за матерью Глеба. В голову закрадывается малодушная мысль, что когда я вернусь ночью в спальню, никаких фотографий уже не будет. И можно будет сделать вид, что ничего не произошло, мой брак все так же образцово прекрасен.

Ваза действительно находится в машине Михаила Юрьевича. И именно такого размера, как нужно.

— Удивительная предусмотрительность, вы как будто знали, какая ваза мне понадобится, — безэмоционально комментирую, засовывая ненавистный веник в воду.

— Хм, — на мгновение на лицо Анны Николаевны набегает тень, а у меня появляется подозрение о том, что она в курсе дополнительного конверта с сюрпризом, — я не скажу, что знала, но такая мысль у меня была, скрывать не буду.

Ее реплика прозвучала крайне двояко. Или это я теперь везде ищу двойное дно? В любом случае, пока я не начала спрашивать свекровь, о чем именно она догадывалась и почему не сказала мне, я отворачиваюсь к торту.

— Наконец — то задуем свечи, — натягиваю на себя улыбку и зажигаю свечку.

А не отнеслась бы я отрицательно к самой свекрови, скажи она мне, что Глеб мне изменяет? Гонцов плохих вестей никто не любит.

И что же мне делать теперь? Поделиться с ней? Спросить совета? Своей — то матери у меня нет.

— Какие молодцы, задули свечку, мои хорошие пошли в папочку, — в мой разум проникают слова Анны Николаевны, и я не сразу понимаю, что пропустила важный момент в дне рождении детей, зависнув в своих мыслях.

Спасибо Маше, она снимала нас на камеру. Смогу увидеть все со стороны.

— В папочку, ха, — усмехаюсь, —