Золото и кровь - Емельянов

Теперь он знал, что смог спасти троих.

Через полтора года после первого письма он решился поговорить с королём. До этого год он обдумывал, стоит ли вообще с кем-то говорить. Но он успел хорошо узнать Брана, а все его размышления сводились к тому, что если делать по-старому, по-старому всё в конечном итоге и выйдет. Если у них есть шанс вернуться, они должны вернуться на чётких, обговорённых условиях. Если условия будут неприемлемыми — лучше твёрдое нет. Он сможет поддерживать их безбедную жизнь, сможет навестить их, а там, глядишь, всё может снова измениться — впереди ещё достаточно времени.

Бран спокойно его выслушал. Тирион внимательно посмотрел ему в глаза, вздохнул и сказал:

— Ты знал, что они живы.

В каком-то смысле, конечно, всё становится проще с таким королём, как Бран.

Бран не ответил сразу, Тирион этого и не ждал. Он понимал, что просит о многом, и не питал больших надежд. Откровенно говоря, уже придя к королю и излагая свои соображения, он внезапно почувствовал себя полным идиотом. С чего он вообще решил, что имеет какое-то право просить о подобном? Но слова Брана снова удивили его.

— Я вижу, что многое изменилось, — сказал он. — И многое было предопределено. Судьбы твоих брата и сестры были частью всего этого. Обоим им я обязан многим. В моём случае они были лишь игрушкой в руках судьбы, и сделали меня тем, кем я должен был стать. Если ты полагаешь, что в этом не будет зла, если их цель — спокойно прожить остаток дней на своей родине, я согласен на их возвращение. Но в столицу они не вернутся. Твоя воля решать, какое положение они займут в твоём доме, но положение правящего лорда или леди для них больше не возможно. Однако их дети будут свободны от ограничений родителей, дети не должны отвечать за чужие грехи. Если и тебя, и их устраивают эти условия, есть ещё одно: Санса. Договорись с ней, и я дам своё согласие.

— Ты поможешь мне с ней? — робко спросил Тирион, понимая, что вот это может стать настоящей проблемой.

Бран покачал головой.

— Возможно. Но всё же это твоя задача.

Ещё полгода Тирион ломал голову, как подступиться к Сансе. Пытался и в последний момент отступал — пока наконец королева Севера не спросила его со своей тонкой спокойной улыбкой:

— Что ты хочешь мне сказать, Тирион Ланнистер?

Они не так уж редко встречались — иногда она бывала в Королевской Гавани, а он порой навещал её в Винтерфелле. Санса не торопилась найти себе короля, и Тирион питал робкие надежды, что, возможно, со временем… глупость, конечно. Они были друзьями, а в мужья Санса может выбрать себе кого-нибудь попрезентабельней. Да и далековато, конечно, бегать целоваться.

Санса, как и Бран, ответила не сразу.

— Я знаю, что не должен и не могу просить за них, — забормотал Тирион, но она остановила его жестом, и он умолк. Королеве не нужны были пустые слова, чтобы принять решение. Ей нужно было время его обдумать. И он больше не заговаривал с ней об этом — пока она не начала сама.

Она написала ему, и она хотела знать всё. Как они спаслись, где они, почему хотят вернуться и всё о Серсее. Каждое её слово, каждый шаг. Он рассказывал всё, что знал. Она спросила, что думает Бран, и Тирион ответил, как мог, прекрасно зная, что Брану она тоже написала и сравнит их ответы, поэтому нельзя ничего додумывать за короля и пытаться представить ситуацию более благоприятной. И Санса тоже его удивила, прислав письмо для Серсеи. Он так и не узнал, ни что было в нём, ни что было в ответе Серсеи, пришедшем вместе со следующим письмом от Джейме. Он слишком уважал Сансу и слишком дорожил её мнением, чтобы вскрыть письма, хотя умирал от любопытства и, пожалуй, мог бы сделать это незаметно. Но жизнь научила его: не играй со Старками. Север помнит — и Север забывает без сожалений.

Она молчала ещё какое-то время, получив письмо Серсеи, а потом прислала ответ: «Я согласна, если согласен Бран. Меня устраивают все его условия. Я не буду искать мести, если Серсея не будет искать проблем. Иначе ответственность я буду возлагать на тебя в той же степени, что и на неё. Север не будет сомневаться, прежде чем нанести удар, если обстоятельства вынудят. Что касается твоего брата — слово Бриенны по прежнему имеет для меня значение. Когда-то она поручилась за него, и я ей верю. Я говорила с ней снова, и своего мнения она не изменила. Она желает ему счастья, и хоть и не рада его выбору, понимает его. Эти слова были предназначены мне, но, возможно, твой брат желал бы их услышать. Я знаю, что ты всегда был с ним близок, и так и не сказала, как рада за тебя, что он выжил. За это кажущееся равнодушие прости меня. Держи меня в курсе и не забывай об Арье. От неё давно не было вестей, но если она неожиданно вернётся, с ней придётся говорить отдельно, и я не уверена, что она будет столь же милосердна, как я и Бран. Твои брат и сестра в любом случае рискуют, возвращаясь — надеюсь, ты понимаешь это. У них достаточно врагов. Прошу тебя, обдумай ещё раз, насколько это нужно тебе самому».

Он понимал. И всё же надеялся, что в Утёсе Кастерли сможет защитить их лучше, чем они сами защищали себя когда-то.

Ему пришлось уладить ещё множество вопросов: обсудить их возвращение с теми родственниками, которых он решил уведомить, подготовить замок к их прибытию, выбрать время — и вот, четыре года спустя после того страшного дня, когда Королевская Гавань пала под огнём дракона, его брат и сестра возвращались домой.

Никто не хотел шума, поэтому они прибыли почти что тайком. Лодка привезла их от корабля на пустынный берег. Джейме выпрыгнул первым, на руках перенёс ребёнка и помог Серсее спуститься на песок. И только после этого подошёл и опустился на одно колено.

— Тирион.

— Чёртов болван, — ответил Тирион и обнял его.

— Спасибо, — горячо прошептал Джейме.

— Не благодари раньше времени, — ответил Тирион.

Джейме отстранился, улыбнулся ему и поднялся.

Он стригся так же коротко, в волосах добавилось седины, но удивительным образом он выглядел моложе, чем четыре года назад. Тирион перевёл взгляд на Серсею.