Спасение Рейн - Келси Кингсли

Я медленно вошел внутрь, увидел ее на кровати и захихикал, потому что она выглядела так глупо. Ее пижамная рубашка была надета задом наперед, а штанишки она забыла надеть.

— Мамочка, я вижу твои трусики, — прошептал я, все еще хихикая. — Я вижу твою попку.

Она фыркнула в подушку. Мамочка говорила, как поросенок, и я снова захихикал, прежде чем тоже издать поросячий звук.

— Солджер?

О-о-о.

Бабушка поднималась по лестнице, и она бы разозлилась, если бы увидела маму спящей, когда уже не было утреннего времени.

Я поспешил выйти из комнаты и увидел бабушку. Она широко улыбнулась мне и очень быстро подбежала, чтобы подхватить меня на руки и закружить.

— Что ты тут делаешь? Ты нашел маму? — спросила она.

Я кивнул и обвил руками бабушкину шею.

— Мамочка спит.

Бабушке это не понравилось. Ее лицо стало строгим и сердитым, как в тот раз, когда я уронил «Короля Льва» в ее аквариум.

— Мамочка спит, да? Может быть, нам стоит ее разбудить, как ты думаешь?

Я крепко задумался над этим вопросом.

Когда мама спала из-за того, что сделала что-то плохое, тогда бабушка кричала. Она рассказывала дедушке, и он тоже кричал, и мама кричала в ответ, и мне приходилось прятаться, потому что мне не нравилось, когда они кричали.

Но если мама спала, потому что ей было плохо в животике, она должна была спать, потому что от сна становится лучше, когда тебе плохо.

Поэтому я покачал головой.

— Нет, — сказал я, постучав бабушку по носу. — Мамин животик не очень хорошо себя чувствует.

— О, так ли это?

Я быстро покачал головой.

— Ага. Когда я был у Билли дома, ему было нехорошо. Его мама сказала, что он, наверное, подхватил какую-то гадость, так что я думаю, что мама тоже подхватила гадость от Билли.

Лицо бабушки больше не было строгим. Теперь она выглядела грустной, как будто хотела заплакать, и мне это не нравилось.

Я дотронулся до ее губ и попытался снова заставить ее улыбнуться.

— Мамочка поймала вирус, — тихо пробормотала бабушка, и я обрадовался, потому что оказался прав.

Потом она действительно улыбнулась, и мне снова стало хорошо. Потому что я сделал это.

— Давай, мой маленький человечек, — сказала бабушка, неся меня обратно к лестнице. — Пойдем, испечем печенье, хорошо?

— Да! — Я вскинул кулаки в воздух, как Супермен.

— С шоколадной крошкой?

Я покачал головой.

Бабушка выглядела удивленной.

— Нет?! Но ты же любишь шоколадную крошку!

— Я хочу сегодня приготовить овсяное.

— Правда?

Она не могла в это поверить. Бабушка знала, что я не люблю овсянку.

— Да. — И выпятил нижнюю губу, потому что теперь мне было грустно, хотя я и не знал, почему. — Они мамины любимые.

Тогда бабушка снова погрустнела, но кивнула.

— Хорошо, маленький Солджер. Мы испечем для мамы овсяное печенье.

Шесть лет

Дедуля носился по гостиной и издавал звуки самолета. Я очень широко раскинул руки, и бабушка рассмеялась, вешая еще одно блестящее украшение на рождественскую елку.

Это была самая большая и блестящая елка, которую я когда-либо видел, и я знал, что Санте она очень понравится и что он оставит мне тонны и тонны подарков.

— Я знаю, что быть самолетом — это весело, но, по-моему, кому-то нужно поспать, — сказала бабушка, и я понял, что она говорит обо мне.

— Нет! — крикнул я, изо всех сил стараясь не зевать. — Я не должен ложиться спать ради Санты!

Дедушка поставил меня на пол и наклонился, чтобы потрепать меня за подбородок.

— О, но если ты не будешь спать, Санта не придет.

Я ничего не мог с собой поделать. Широко зевнул, растягивая рот, как лев, и бабушка снова рассмеялась.

— Как насчет того, чтобы дедушка отвез тебя в твою комнату и устроил приятную мягкую посадку в твоей кровати?

Я посмотрел на елку, и мне стало немного грустно. Если лягу спать, то не увижу, понравилась ли елка Санте или мишура, которую помогал развешивать на ветках. Но мне действительно хотелось спать, а вдруг он не придет, если я все равно не сплю?

Поэтому я выпятил губу и кивнул, и дедушка, хихикая, снова подхватил меня на руки и помчал по лестнице в мою комнату.

Дверь маминой комнаты была открыта, но ее внутри не было.

Ее не было уже очень давно.

Дедушка уложил меня на мое одеяло с Микки Маусом и опустился на колени у края кровати. Он улыбнулся, и я сказал ему, что думаю, что тот очень похож на Санту. Это его обрадовало, и дедуля улыбнулся еще шире.

— Ты так думаешь, да?

Я кивнул.

— Да. Потому что у тебя большая белая борода и очки.

— Как ты думаешь, — приблизился совсем близко дедушка и сделал большие глаза, — я мог бы быть Сантой?

Я не мог перестать смеяться.

— Неееет!

— О, нет? А почему нет?

— Потому что ты не толстый!

Дедушка засмеялся. Мне нравился дедушкин смех. Он не был похож на смех Санты, но он делал меня таким же счастливым.

— Знаешь, если вы с бабушкой будете продолжать печь все эти печенья, я растолстею. И тогда я смогу быть Сантой?

Я подумал об этом, но потом покачал головой.

— У тебя нет северных оленей.

— Может быть, Салли хочет быть моим оленем.

— Дедуля, — простонал я, хлопая руками по своему пушистому одеялу с Микки Маусом. — Салли не может быть оленем. Он же собака.

— Хм… — Дедушка подпер подбородок и закрыл один глаз. — Наверное, ты прав. Я не очень подхожу под критерии.

Я не знал, что это значит, но все равно согласился.

Потом спросил:

— А мама скоро вернется домой?

Я давно