Встреча - Кэтрин Ласки

1. Свадьба сезона

«Бостон-Ивнинг-Транскрипт»: Свадьба мисс Матильды Форбс, дочери мистера и миссис Пинчон Форбс из Бостона и Бар-Харбора, штата Мэн, и лорда Томаса Лайфорда, графа Лайфорда, единственного сына последнего графа Лайфорда и его супруги Клариссы, вдовствующей графини Лайфорд, состоится в Королевской часовне. Новобрачную будут сопровождать четыре подружки невесты: Маргарита Триллинг, Элизабет Кэбот, Беттина Перкинс и Эдит Тэйер. В качестве друга жениха будет выступать виконт Луи Дюваль, его кузен. Шаферами будут Элдон Астор, Сэмюэль Велд, Джонатан Перкинс и Стэнниш Уитман Уилер, светский художник, намедни завершивший портрет невесты. Приём состоится в клубе «Сомерсет».

Ханна положила газету на круглый столик рядом с цветами, только что принесёнными Стэннишем, – он арендовал ей небольшую квартирку на Бриммер-стрит рядом со своей собственной, – и снова пробежала глазами свадебное объявление. Почему Стэнниш согласился стать шафером? Он едва знал жениха, но утверждал, что это крайне важно для дела. Единственная причина, по которой она согласилась пойти, заключалась в том, что среди приглашённых нет Хоули. Они поплывут в Европу, как и всегда в октябре. Так что у неё не будет ни единого шанса столкнуться с Этти – её любимицей в доме Хоули, где она раньше прислуживала. Любимицей, встречи с которой, однако, было нужно любой ценой избежать. Этти знала секрет Ханны: что они с сёстрами – дочери моря. Но как бы Этти ни была умна, она бы никогда не поняла, почему Стэнниш так привлекает Ханну. Ханна уже давно поняла, что Этти попросту ненавидела художника.

В первый год, когда Ханна поступила в услужение к Хоули, Стэнниш рисовал портрет хозяйских дочерей. Тогда они впервые встретились и полюбили друг друга. И всё же Этти не знала, что когда-то Стэнниш и сам был сыном моря, но, слишком надолго разлучившись со своей стихией, уже не мог вернуться – он бы утонул. Таковы Законы Соли. Как бы то ни было, не по летам развитая и восприимчивая девочка почему-то не доверяла Стэннишу. Однажды она заявила, что он такой же «елейный, как и его картины».

Ханна вздрогнула, когда Этти сказала елейный. Это казалось жестоким, особенно из уст одиннадцатилетней девочки, больно ранило. И, кроме того, было неправильно и неуместно. Стэнниш – мастер своего дела. Великий художник.

«Хочешь сказать, неискренний?» – уточнила Ханна.

«Не совсем. Просто поверхностный и несерьёзный», – ответила Этти.

Это вывело Ханну из себя:

«Этти, критик Марлоу Осгуд назвал картины Стэнниша Уитмена Уилера достоверными. Достоверность не елейна. Она правдива, истинна. Именно поэтому все хвалят его картины. Потому что он – мастер света».

«В этом-то и беда, – усмехнулась Этти. – Человек в реальной жизни не может обладать теми же достоинствами, что и рисунок на холсте. Он поверхностен, – как лак».

Больше Ханна никогда не спорила с Этти. А теперь, когда была помолвлена со Стэннишем, ей казалось, что это даже хорошо: Этти далеко, и у них нет ни единого шанса встретиться. Но что, если она столкнётся с Матильдой, или Маффи, как все называли невесту? Та узнает её – в конце концов, Люси должна была выступать в роли подружки невесты. У Стэнниша и на это нашёлся ответ.

И от него стало так холодно, как никогда, – даже в самой холодной воде на самой глубине океана. Он обвил девушку руками и, расплетая её волосы, проговорил:

– Ханна, дорогая, я уже подумал о твоей внешности.

– А что не так с моей внешностью? – нахмурившись, она отшатнулась от Стэнниша.

– Строго говоря, ничего. Ты – самая красивая девушка в мире.

«Но, – подумала она, – проблема в том, что есть ещё две такие же, похожие на меня, и одна из них заключена в тюрьму за убийство».

Он не произнёс этого вслух, а продолжил мягким, как бархат, голосом:

– Если мы собираемся жить обычной жизнью, то встаём перед необходимостью кое-что в тебе поменять. В том числе цвет волос. Помнишь, я ездил в Филадельфию писать портрет Этель Бэйнбридж? Она выглядела совсем не привлекательной. Но её волосы были великолепны: переливались глубоким янтарным цветом, словно очень хороший коньяк.

То был первый шаг на пути преобразования Ханны. Второй – совершенно новая причёска.

– Ты ведь больше не судомойка.

Густая краска залила её щёки:

– Последний год я не была судомойкой. Меня повысили до горничной. Я работала наверху!

– Всё это уже позади. Теперь у тебя собственная служанка.

Это было правдой. Горничная Стэнниша, жилистая ирландская девушка, приходила дважды в неделю – прибираться и готовить. Так Стэнниш и Ханна договорились на первое время, до свадьбы, которая могла состояться только поздней осенью, когда они поплывут в Англию. Стэнниш хотел сыграть свадьбу за границей, считая, что это полезно для дела. Ханна не понимала, как это может помочь делу, но с расспросами не лезла. Он был таким пылким, как же она могла сомневаться в его намерениях? Но то страшное слово, брошенное Этти, елейный, нет-нет, да и всплывало в мыслях Ханны.

Но они поженятся, и всё будет так, как обещал Стэнниш. Они поедут в Италию, где к Стэннишу уже выстроилась очередь клиентов из Флоренции и Рима. А весной отправятся в Швейцарию и побывают в горах.

– Мы увидим самые вдохновляющие пейзажи, – объяснял Стэнниш. – Напоённые энергией. Кровь забурлит в твоих жилах! Вообрази заснеженные горы, Альпы! И просторы пестрящих дикими цветами лугов – в одной раме! – он сложил руки, словно демонстрировал портрет очередному клиенту.

Но гулять – совсем не то, что плавать. Альпы, луга – ничто не выдерживало сравнения с подводными океанскими красотами. Но Ханна не должна была плавать; ей следовало отлучить себя от моря, как это сделал Стэнниш. Он предупредил девушку, что сначала будет тяжело. Но он прошёл через это, и теперь должна пройти и она. Если они хотели быть мужем и женой, то должны стать в этом равными. А потом Стэнниш прочитал сонет Шекспира:

Мешать соединенью двух сердец

Я не намерен. Может ли измена

Любви безмерной положить конец?

Любовь не знает убыли и тлена.

Любовь – над бурей поднятый маяк,

Не меркнущий во мраке и тумане.

Любовь – звезда, которою моряк

Определяет место в океане.

Любовь – не кукла жалкая в руках

У