Жестокие игры мажора - Маша Демина

— Лучше бы я ни о чем тебя не спрашивала.

На что Леся сама хохочет так громко, что даже музыка не в силах заглушить ее смех, а потом снова берет меня за руку и ведет к толпе.

Мы тратим еще несколько минут, пробираясьмимо пляшущих людей, а уже в следующее мгновение меня стискивает в объятиях брат Леси — Руслан.

— Эй, малая, иди-ка сюда. Ты какими судьбами тут?

Я обнимаю Руса в ответ, и на мгновение мое напряжение чуть спадает. Он всегда хорошо ко мне относится. А таких людей в моей жизни очень мало.

— Ну твоя сестра умеет добиваться своего, — я улыбаюсь, отстраняясь от Руса и убирая длинные волосы за уши. Уже жалею, что не собрала их в хвост.

— О да, в этом она мастер, — Рус притягивает к себе пританцовывающую Лесю и закидывает руку ей на плечо. — Выпить хотите?

— Да!

— Нет!

Одновременно отвечаем мы с Лесей, но нет, тут я точно пас. Мне лучше воздержаться от приключений. Не хватало, чтобы моя опекунша учуяла от меня запах алкоголя и выпорола меня ремнем. Я уже не могу дождаться, когда вырвусь из этой гребаной тюрьмы на свободу.

Зато моя подруга совсем другого мнения на счет веселящих напитков, поэтому принимает стаканчик от брата и делает большой глоток. И, судя по тому как она морщится, там ничего вкусного.

И, конечно же, спустя еще три выпитых стакана Лесю понесло в самый центр танцпола. Она пыталась утащить и меня туда, но мне удалось отбиться, в отличие от Руслана, и… остаться одной у барной стойки. Класс!

Толчок в плечо вынуждает меня вздрогнуть, испуганно обернуться и наткнуться взглядом на высокого парня с кольцом в носу, который сначала смотрит на свою футболку с расползающимся пятном, а потом на меня, намекая одним только взглядом, что свернет мне шею.

— Эй, какого черта? — возмущается он, брезгливо оттягивая пальцами футболку на груди. — Тебе жить надоело?

— Прости, но я ведь ничего не сделала… — я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, но как только этот придурок делает шаг ко мне, следующие слова выходят из меня жалким писком: — Это же ты меня толкнул.

— Я тебя толкнул, — кивает парень, повторяя мои слова, и то, каким тоном он это делает… не очень хороший знак. И я убеждаюсь в этом, когда он одним резким движением снимает с себя эту футболку и бросает мне ее прямо в лицо. — Постираешь. Вернешь.

Комкая футболку в руках, я лишь ошарашенно моргаю, сбитая с толку наглостью, рельефным телосложением этого парня и мужественным ароматом, который хранит его вещь. Боже, Алиса, прекрати на него пялиться.

— Чего вылупилась, убогая? Если не пьешь, проваливай от бара. И смотри не испорти, — он указывает длинным пальцем на футболку, зажатую в моих руках. — Эта футболка стоит дороже всех твоих органов.

Растерявшись от такой грубости, я лишь открываю и закрываю рот, осторожно отступая назад, но меня останавливает что-то теплое и твердое за моей спиной. По коже будто бьет током, и я тут же возвращаюсь туда, где стояла. Но не оборачиваюсь. Продолжая находиться в каком-то оцепенении.

Тяжело дыша, я смотрю на лицо парня с пирсингом, который теперь улыбается кривой ухмылкой, переглядываясь с кем-то за моей спиной.

1.2

Черт, черт, черт… Это не хорошо. Это очень не хорошо. Я почти пищу, поджимая пальцы в кедах, когда чувствую, как этот кто-то за спиной наклоняется и проводит носом по моим волосам, обдавая затылок горячим дыханием. О, боже…

— Багира, тебя на малолеток потянуло, что ли? — прыскает со смеху тот, что с пирсингом в носу.

— Я не малолетка, — зачем-то шиплю я, прежде чем успеваю обдумать свой порыв огрызнуться, который явно не идет мне на пользу.

Парень напротив вскидывает брови, а тот что сзади — ухмыляется, царапая мой висок порывом мятного дыхания.

— Если тебе не продают алкоголь, можешь попросить нас, куколка, — глубокий низкий голос незнакомца вызывает в моем теле нервный жар, и я сильнее сжимаю футболку в руках, забывая о том, сколько она стоит. Но мне становится еще хуже, когда он делает шаг и я чувствую спиной его мускулистую грудь даже сквозь тонкую куртку. А потом его влажные губы касаются моего уха: — Мы поможем тебе в этом вопросе. Тебе нужно только попросить.

Тихий вздох срывается с моих губ, и я резко оборачиваюсь, сталкиваясь лицом к лицу с незнакомцем, который за несколько секунд расшатал все мои гормоны, а сам стоит с напускным спокойствием короля. Ему даже не нужно показывать, что он здесь главный. Это просто чувствуется каждым рецептором кожи.

Острые углы его сильной челюсти и шрам на брови — это первое, за что цепляется мой растерянный взгляд. С трудом справляясь с взволнованным дыханием, я опускаю глаза на грубые татуировки, которые выползают из-под ворота его футболки и расползаются зловещими черными линиями по шее. Все в нем такое. Опасное, отталкивающее и одновременно притягивающее, особенно его мрачные глаза, пронизывающие меня насквозь.

— Эй, Багира, да у нее соски встали от тебя, — прыскает со смеху придурок с пирсингом и привлекает к нам всеобщее внимание у бара.

Я быстро опускаю взгляд на свою грудь, находя подтверждение брошенной насмешке и сильнее скручиваю футболку придурка в руках. Я знаю, что причина затвердевших сосков в холодном воздухе, а не в парне напротив, но жар унижения все равно подбирается к горлу и сковывает его болью. Ком разрастается и мешает мне глотать и даже дышать. А когда я слышу хор улюлюканья, то оказываюсь на грани того, чтобы с позором застегнуть свою ветровку и убежать со слезами на глазах.

Порыв прохладного ветра хлещет мои пылающие щеки, и я закусываю нижнюю губу изнутри, сдерживая рыдания. Делаю шаг в сторону, мечтая сбежать отсюда, но меня останавливает уверенное движение, и уже в следующее мгновение на моих плечах оказывается олимпийка, слишком быстро окутывающая меня древесным ароматом парфюма, сигаретным дымом и жаром тела хозяина этой самой олимпийки.

Втянув носом воздух, я несколько раз моргаю, избавляясь от жжения в глазах, и только потом поднимаю голову и понимаю, что это сделал… незнакомец с прозвищем Багира.

Я делаю еще один глубокий вдох и прерывистый выдох.

На его красивом лице появляется ухмылка, вот только в ней совершенно нет веселья, точно так же как и во взгляде опасных глаз, разбирающих меня по кусочкам.

— Что? Понравился? — спрашивает он самодовольным