Меня не вернуть, предатель! - Мия Лав

Ян подходит ко мне, бесцеремонно берёт под мышки, поднимает и несёт в кухню.

— Убери от меня руки, — визжу я.

Извиваюсь как уж на сковородке в его руках, пытаясь вырваться. Он меня как пушинку держит. Ни один мускул на морде не дрогнул. Ну и силен же гад!

— Угомонись, — рявкает на меня.

Всё его добродушие как ветром сдуло. А у меня сердце в пятки убежало. Стало страшно. Затихаю.

— Так то лучше.

Он садит меня на стул. По хозяйски достает две чашки, кидает в них чайные пакетики. Берет сахарницу с чайной ложкой. Смотрит на меня.

— Две?

Киваю. Невкусный чай потом выливать придется. А я на жесткой экономии сейчас. И до этого была, и ещё очень долго буду.

— Ничего не поменялось? Да? — слышу ехидство в его голосе, или мне уже от злости мерещится.

Чайник щёлкает, возвещая о том что вода закипела. Ян разливает кипяток по чашкам, ставит их на стол и садится напротив меня.

Пристально смотрит мне в глаза. А я пошевелиться боюсь. Взгляд колючий и изучающий.

Семь лет назад, он не был таким опасным. Сейчас же трепещу перед ним. Аура опасности, как щит вокруг него.

— Скучала?

— Нет.

Я умирала. Долго и мучительно. Пока не воскресла из пепла. И сейчас его ни на шаг к себе не подпущу. Хватит с меня одной печальной истории. Не будет второго сезона.

— А я скучал, Даш, — беря меня за руку, говорит проникновенно он.

Ни на грамм ему не верю. Вырываю руку.

— Иди своим барби про и это рассказывай. А меня в покое оставь. Говори что хотел и выметайся. У меня и без тебя проблем хватает.

Взгляд Яна становится тяжелым. Кажется, даже кожей чувствую его. Как будто ожоги оставляет.

— Даш, я пока по хорошему с тобой, — предупреждающе говорит он.

— Чернов, ближе к делу, — не показывая своего страха отвечаю.

Ян приподнимает бровь. Откидывается на спинку стула, как хозяин.

— Я хочу тебя себе, обратно.

Наверно у меня глаза из орбит вылезли. Ошарашенно смотрю на него.

— Хотеть тебе никто не запрещает. Только есть одно весомое но. Я больше этого не хочу. Так что отрывай свой зад от моего стула и уходи.

Складываю руки на груди и вкладываю всю неприязнь и ненависть в свой взгляд. Хочет он. Да плевать мне, чего он хочет!

Ян встаёт со стула и идет на меня. Опять хватает под мышки, поднимает и грубо сажает меня на подоконник. Раздвигает мои ноги и встаёт вплотную ко мне.

Вставший член его упирается прямо в киску. И даже несколько слоев нашей одежды пропускают исходящее от него тепло.

Вздрагиваю всем телом. В памяти всплывают картины нашей прошлой жизни. Он часто сажал меня так и мы занимались любовью. Страстно и упоительно. Встряхиваю головой, отгоняя слишком сладкие воспоминания.

— Чернов, ты переходишь все границы. Отпусти меня.

Он лишь сильнее прижимается, смотря в мои глаза. Как будто мысли хочет прочитать. Крепко хватает меня за бедра и трется о киску.

Меня всю током прошибает. Руки так и норовят лечь ему на плечи и притянуть ближе к себе. Тело помнит, как мне было хорошо с ним и стремиться повторить это.

С большим усилием остаюсь безучастной. Потому что помню, как после этого хорошо, бывает дико больно.

— Спорим, ты уже потекла!

— А спорим, я тебе яйца откручу, если не отпустишь?

— У тебя два варианта. Или сейчас по хорошему, или потом, но уже по плохому.

— Я никогда не буду с тобой! — зло говорю ему. — Ты предал меня. Ты семь лет назад сделал выбор. А сейчас являешься и думаешь я вприпрыжку побегу в твои объятия? Так вот, ты не угадал.

— Ты сама напросилась кукла! — зло бросает он.

Хватает меня за голову и грубо набрасывается на мои губы поцелуем. Не нахожу ничего лучше как укусить его. Впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Чувствую, как под давлением зубов, рвется плоть и ощущаю металлический привкус крови.

Глава 3

Ян отшатывается от меня и зажимает губу пальцами.

— Сука! — зло цедит он.

Ощутимо хватает меня за шею. От подбородка до виска проводит влажным языком. Пачкая меня в своей крови.

— Ты попала! Даша. Я сделаю так, что ты на коленях ко мне приползёшь. И я не буду с тобой нежен, как раньше, — звучит как приговор.

Ян отпускает мою шею, разворачивается и уходит. Через несколько мгновений хлопает входная дверь.

Оседаю вся и трясусь, как осиновый лист. Так страшно, мне не было никогда. Он готов был убить меня взглядом. От его слов, мороз по коже.

Пусть только сунется. В полицию на него заявлю. Тоже мне, нашел игрушку для развлечений!

Спускаюсь с подоконника и на дрожащих ногах опускаюсь на стул. Делаю глоток чая, чтобы в себя немного прийти.

Встреча с Яном всколыхнула чувства, которые, как я думала, уже прошли к нему. Как же я ошиблась. Боль от его предательства никуда не ушла. Просто стала привычной, и я перестала её замечать.

Так, нафиг мысли о нём! Лучше делом заняться, пострадать потом успею. В ванне смываю кровь Яна со своей щеки.

Вот сейчас схожу с бабкой разберусь и потом к маме поеду. Надо таблетки разложить и покушать приготовить.

Сама она, совсем ничего делать не хочет, после смерти папы. Ещё и диагноз страшный, как приговор, поставили. Ишемия головного мозга, который не лечится. А грозит перейти в деменцию.

Отгоняю плохие мысли. Пока терпимо. Буду решать проблемы по мере поступления.

Спускаюсь этажом ниже. Звоню в дверь сварливой бабке. Никто не открывает. Странно.

Из соседней двери выглядывает Тамара Павловна.

— Ты чего к Федоровне ломишься? — удивлённо спрашивает она.

— Так она позвонила и верещала мне в трубку, что я её заливаю. Мне с работы пришлось отпроситься. Прихожу, а потопом и не пахнет. Вот, хочу ей всё высказать.

— Дак её, сын к себе жить забрал, ещё на прошлой неделе. А квартиру на продажу выставили. Я думала ты в курсе, — искренне удивляется она.

— Как видите, не в курсе. Заблокирую её номер, чтобы больше не названивала.

— И правильно. Теперь хоть всем подъездом вздохнем свободно. До всех ведь докапывалась.

Поболтав еще пару минут ни о чём, прощаюсь с Тамарой Павловной.

Остальное время до вечера проходит относительно спокойно. Готовка, поездка к маме, и обратная дорога.

Поднимаюсь по лестнице и вижу, как работники устанавливают новую дверь в квартире Федоровны. Закрадывается нехорошее предчувствие.