Жестокая одержимость - С. Массери

Я осматриваю пустую улицу. Ни машин, ни людей. Как такое возможно в городе, в котором обычно кипит ночная жизнь? Ведь всего в нескольких кварталах отсюда я видел много людей.

Кивнув сам себе, я начинаю просчитывать дальнейшие действия. Привычка продумывать все заранее – еще один подарок от моего дорогого папочки.

Вернувшись к своей машине, я открываю одну из дверей и, вытащив наружу сидящую на пассажирском сиденье девушку, перевожу ее к водительскому месту. Она смотрит на меня с растерянностью на лице, что придает ей нелепый вид. Растерянность сродни глупости, ведь если вы не можете что-то понять – вы просто недостаточно глубоко об этом задумались.

– Где твой телефон, детка?

Благослови Господь ее душу, она оживляется, услышав то, как я к ней обращаюсь. Я прикрываю «деткой» тот факт, что не помню ее имени – и в этом нет вины девушки.

Она указывает на свою сумочку, лежащую на полу у пассажирского сиденья.

– Ты была за рулем, – говорю я девушке, наклоняясь и обнимая ее за шею. – Мне нужно, чтобы ты им так сказала, хорошо?

– Зачем? – спрашивает она, хмуря брови.

– Затем, что, если ты сделаешь это для меня, я позабочусь о том, чтобы все твои самые смелые мечты сбылись. – Поглаживая большим пальцем местечко за ее ухом, встречаюсь с ней взглядом. Девушка склоняет голову к моей руке и втягивает свою нижнюю губу в рот. – Ты попросила меня одолжить тебе на ночь мою машину и собиралась вернуть мне ее завтра.

– Завтра, – повторяет она.

Кивнув, я опускаю руку и, закрыв дверцу машины, прислоняюсь к ней спиной. Затем набираю на телефоне, который достал из ее сумочки, 9–1–1 и, передав трубку девушке, отхожу от машины. Пройдя полквартала, я звоню отцу, думая, что на этом все закончится. Ведь не станет же он винить меня в том, что я покинул место преступления? В конце концов, важно не только добиться желаемого результата, но сохранить его имидж. Наш имидж.

Как я и предполагал, отец не произносит ни единого слова о моем неудачном положении и не спрашивает о том, с кем я был. Я скидываю ему адрес дома, возле которого сижу, и жду, пока он пришлет за мной машину.

Тридцать минут спустя я возвращаюсь домой, и он даже не интересуется деталями произошедшего. Отец ведет себя как адвокат, который не желает знать о подводных камнях, зашифрованных в мелком шрифте документа, и предполагает, что я сам разрешу возникшие проблемы. А если уж я не смогу, то это сделает он…

Через два часа на подъездную дорожку нашего дома с визгом въезжают две полицейские машины, и меня арестовывают.

Шесть месяцев спустя

Глава 1

Вайолет

Общеизвестный факт обо мне – я не люблю сюрпризы. Я начинаю нервничать, издаю неприличные звуки, мое лицо становится свекольно-красным, кожа горит и зудит, а иногда я даже ощущаю нехватку воздуха. К моему сожалению, те, кто обожает устраивать сюрпризы, находят такую комбинацию испытываемых мной чувств идеальной. Именно поэтому сюрпризы преследуют меня всю жизнь. Людей веселит моя драматическая реакция на вечеринки-сюрпризы по случаю дня рождения или на прибытие гостей, которых я не ожидала увидеть. Им даже нравится смотреть на то, как я реагирую на страшные моменты в фильмах ужасов. Кажется, я оправдываю их ожидания с лихвой.

Обычно в преддверии любого праздника я наивно жду, что близкие вспомнят, как я ненавижу сюрпризы. Но не сегодня…

Едва я переступаю порог, как загорается свет, и дюжина человек кричит:

– С возвращением!

Я кричу вместе с ними, не обращая внимания на то, что кофе, который я принесла с собой, разбрызгивается во все стороны. Внезапно земля уходит из-под моих ног, и только благодаря рукам, которые тут же хватают меня за плечи, мне удается сохранить вертикальное положение. Учитывая обстоятельства, падение могло бы хреново сказаться на моем состоянии.

Когда сердце перестает бешено колотиться в грудной клетке, я обвожу взглядом толпу и замечаю в ее центре свою ухмыляющуюся соседку по комнате и вместе с тем лучшую подругу. Хотя Уиллоу известно о моем отношении к сюрпризам, она не перестает их устраивать. Качая головой, я смеюсь и думаю, что, если бы у нее на них была такая же реакция, как у меня, я бы тоже ей их преподносила.

С широкой улыбкой я разглядываю знакомые лица, по которым так соскучилась за последние полгода. Несмотря на сюрприз, я рада, что устроить его решили именно они – и Уиллоу об этом известно. Кажется, она вообще узнает о моих желаниях раньше меня.

Вдруг я осознаю, что кто-то все еще держит меня за руку, и, чувствуя легкий стыд, оборачиваюсь. Мой взгляд встречается со взглядом Джека, и мне требуется мгновение, чтобы осмыслить, что это действительно он.

– Вайолет, ты в порядке? – спрашивает он, и мой желудок сжимается, потому что я вижу, что Джек пытается не смеяться.

Около его глаз появляются знакомые веселые морщинки, и, черт возьми, Джек по-прежнему выглядит сногсшибательно.

– У меня все хорошо, – говорю я, отступая на шаг назад. – Спасибо.

Конечно же, это неправда, но я определенно не намерена откровенничать перед своим бывшим парнем.

Упс. Кажется, об этой части я совсем забыла рассказать Уиллоу.

– Я удивлена видеть тебя здесь.

Потирая затылок, Джек переминается с ноги на ногу, потому что теперь пришла его очередь почувствовать себя неловко.

Мы с ним познакомились на первом курсе и сразу же увлеклись друг другом. Тогда я только вступила в танцевальную команду Краун-Пойнта, а Джек в футбольную. Поскольку наша команда танцевала на футбольном поле в перерывах между матчами, нам с Джеком не потребовалось много времени, чтобы заметить друг друга. Да и почему мне было не обратить на него внимание? Ведь он великолепен.

Его волнистые темные волосы чуть длиннее, чем у большинства парней, глаза теплого медового цвета, челюсть квадратной формы, а нос прямой. Джек выше меня, и окружающие всегда замечали, что мы хорошо смотримся вместе. Наверное, потому, что противоположности притягиваются. Он – мускулистый, я – худая. У него смуглая кожа, а у меня бледная, с классическим сочетанием светлых волос и голубых глаз, что неизменно вызывало восторг у моей матери. Возможно, именно поэтому каждый раз, когда кто-нибудь говорил, что мы привлекательная пара, по моей коже бежали мурашки. Эти комплименты предназначались больше мне, чем нам.