Просмотренные до рассвета - akindofmagic

Гермиона попробовала ослабить мантию на горле проклятого. У нее это получилось. И пока она возилась с его одеждой, рукав его мантии задрался, и она увидела на его предплечье Темную Метку. Гермиона послала патронус Гарри.

Ее заклинания были бессильны против этого заклятия. Когда появились колдомедики и Авроры, волшебник был мертв.

— Не говори пока никому о его метке. Сначала разберемся, откуда она, — сказал Гарри.

— Как в школе, — вздохнула Гермиона, переводя взгляд с места, где недавно лежал убитый, на падающие листья.

— Как в школе, — согласился Гарри.

Но Гермиона знала, что ничего не будет, как прежде. Они все очень повзрослели. В прошлое не вернешься, как бы ни хотелось.

— Завтра встреча выпускников в Хогвартсе, — сказала она. — Говорят, Макгонагалл устраивает настоящий прием.

— Рон будет?

— Конечно! Как же он пропустит закуски.

К ним подошли другие Авроры.

— До завтра.

— До завтра, Гарри.

И он аппарировал с ними.

Гермиона опустилась на скамейку. Она-то думала, что никогда больше не увидит смерть и Темную Метку в реальности. Ей хватало того, что она видела ее во сне, который снился уже целый год. Один и тот же сон: Темная метка, Пожиратели и Драко Малфой.

После войны Малфой был оправдан и вернулся доучиться в Хогвартс. В тот год он, казалось, забил на все: на свою жизнь, на учебу, и только алкоголь, сигареты и девушки заполняли его жизнь.

А после школы он внезапно женился на Астории Гринграсс, чистокровной волшебнице немного младше их. Детей у них не было. Он нигде не работал, а Малфой Мэнор почти весь использовался как музей.

Панси буквально через месяц после его свадьбы вышла замуж за Теодора Нотта. Нотты и Паркинсоны, несмотря на пошатнувшееся после войны положение, пригласили на свадьбу более трехсот человек — все люди, связанные с бизнесом и политикой. Говорили, что свадьба Ноттов была намного роскошнее скромного бракосочетания Малфоев. На Панси было пышное платье: двенадцать метров дорогого шелка. И выглядела она действительно великолепно. Теодор Нотт, невысокого роста, щуплый и темноволосый, выглядел не так шикарно, как его невеста. Впрочем, они неплохо смотрелись вместе. Панси улыбалась всю ночь, и они казались счастливыми. Малфой пришел на свадьбу с женой, невысокой худой шатенкой.

Потом Гермиона видела его пару раз случайно. В последний раз год назад, когда выходила из министерства. Она узнала его издалека по светлым волосам. И по зудящему чувству внутри. У него было усталое лицо с заметными морщинами на лбу, на голове беспорядок. Он немного располнел. Но едва он повернулся в ее сторону и сделал ленивое движение рукой, поднося сигарету ко рту, все встало на свои места. Его кошачья грация, грация хищника, его ухмылка и его серые глаза, в которых она увидела не веселье, как в детстве, а усталость. И вся эта аура — аура мужской привлекательности, которая полностью отсутствовала у ее мужа, Рона Уизли, а Малфой ее буквально излучал.

Они коротко поздоровались, и Гермиона прошла мимо.

Наверное, с тех пор он и начал ей сниться. В ее кошмаре, в котором победил Волдеморт, а Рон и Гарри были мертвы, они с Драко Малфоем были женаты.

Глава 2

Перед Гермионой раскинулся старинный замок с высокими башнями, такой огромный, что, чтобы рассмотреть его полностью, надо подняться в небо. Ее школа. Здесь она пережила свои самые захватывающие и опасные приключения. Здесь нашла друзей. Здесь встретила любимого человека. Здесь сражалась на стороне светлых сил. Ветер кружил в прохладном ночном воздухе опавшие листья, и Гермиона еще чуть-чуть и чувствовала бы себя той самой девочкой, которая, задрав голову так же, как и сейчас, смотрела на этот замок впервые.

В Большом зале зачарованный потолок все так же показывал небо, светильники на стенах в виде птичьих голов извергали огонь и так же плыли над головой тысячи зажженных свеч, как когда она была школьницей.

У входа стояла компания слизеринцев, а за нею Гермиона увидела Джинни и Рона, которые зашли в Большой зал раньше нее.

Теодор Нотт поздоровался, не отрываясь от беседы. Нотт был таким же скользким и тщеславным, как в школе. Он мог заговорить с ней в министерстве, мог быть очень вежливым и щедрым… когда ему было что-то нужно. Его жена Панси Паркинсон демонстративно отвернулась. Панси никогда с ней не здоровалась. Гермиона знала, что она запрещала, чтобы ее дети дружили в школе с детьми Джинни и Гарри. Джинни, впрочем, делала то же самое. Забини растянул губы в улыбке и поздоровался. Гойл процедил приветствие. Гойл был так же туп, но, как его отец, умел делать деньги.

Она прошла мимо них, а затем увидела Малфоя. Он держал за руку худую невысокую женщину. Астория Гринграсс. Его жена. Гермиона остановилась и уставилась на них. Он не выглядел, как Малфой из ее сна. Он был одет в черный костюм, над которыми так любил потешаться Рон, который никогда не вылезал из джинс и фланелевых рубашек. Астория была в темном платье. Астория увидела ее и улыбнулась.

Малфой оглядел ее с ног до головы. Когда Гермиона просила секретаршу купить ей платье, то указала, что платье должно быть особенным. Платье действительно было особенным: двухслойное кремового цвета, внутренняя часть из шелка, верхняя часть — тонкая сетка, расшитая в беспорядке стеклярусом и стразами разного размера. Было уже поздно искать ему замену. И Гермиона пошла на встречу выпускников так: вся сверкая стразами. Кто бы мог подумать, что именно Малфой станет ее разглядывать.

Он сухо поздоровался и отвернулся. Гермиону пронзило чувство, что он ведет себя так специально. Она поздоровалась в ответ, отвернулась и пошла к гриффиндорцам. Но когда она шла мимо Малфоя, ее охватило надрывное тянущее чувство. Ноги стали как ватные, идти стало невероятно трудно, ощущая его буквально в шаге от себя. Наконец, Малфой остался позади, но ее чувство стало лишь сильнее.

Все только и говорили, что об убитом волшебнике, который оказался оправданным Пожирателем. Ей в сотый раз пришлось рассказать, как она нашла его в парке. Но когда она говорила с друзьями, все ее внимание обращалось на слизеринскую сторону, туда, где стоял Драко Малфой. В нем было что-то, что притягивало взгляд. На него обращали внимание все женщины в зале, не только она. Его губы изгибались в ту самую усмешку. Он носил свой слизеринский перстень. И его глаза были того же стального