Смотри не перепутай, дракон! - Надежда Николаевна Мамаева

Хотя увеселением назвать летние выездные практики у экологов можно было с натяжкой. Ближе всего к таким стало бы определение… походы. Но не такие, где с гитарой у костра, романтикой звездной ночи. Нет. Другие. Такие, когда тащишь на себе за плечами сорок кило: тушенка, сгущенка, спальник… Топаешь в дождь, снег, жару. И к привалу ты уже настолько злой, что выскочи из кустов медведь – еще неизвестно, кто кого сожрет без соли.

Шесть лет учебы сделали из меня, городской фиалки, девушку бесстрашную, которой дикий зверь нипочем. А вот с одомашненным видом Вениамины подвида Станиславовны я, увы, не справилась.

Хотя мужа любила. И только ради этой любви целый год пыталась найти подход, ужиться, быть хорошей супругой и невесткой, но… Как-то летним днем Игорь сообщил, что нам нужно расстаться. Сын выбрал мать. А я… не стала вступать в бой за мужа.

И получая свидетельство о разводе, я услышала приободряющее от работницы ЗАГСа:

– Не переживай так, твой брак можно даже удачным считать, ведь разошлись полюбовно! Да и времени много не заняло. И вообще, лишь ленивые выходят замуж один раз! Забудь и живи дальше.

Одним словом, оптимистичная тетка мне тогда попалась. Я потом часто ее вспоминала. Но куда чаще Игоря. А еще в душе жила какая-то глупая надежда, что, может быть, случится чудо и… Ведь тот год вместе… было же и хорошее. Много. Это была наша с ним маленькая жизнь, одна на двоих. И эту часть себя, своего прошлого, мне выкидывать и забывать не хотелось.

Наверное, поэтому я до сих пор так и не сменила аватарку в соцсети, где была еще брюнеткой с двадцатью лишними килограммами – лишними по мнению Вениамины Станиславовны. К счастью, после брака я распрощалась не только с этими двадцатью, но и со ста семьюдесятью примерно – если учитывать совместный вес бывшего мужа и его почтенной матушки.

А осенью, в порыве что-то изменить, я вернула своей шевелюре родной светло-золотистый оттенок, вновь став почти пшеничной блондинкой. Вот только рука не поднималась обновить фото.

Да и фамилию на девичью не поменяла, так и была Рита Немирова. Ведь Игорь звал меня Рита… Ритуля…

– Рысюля… – голос Сани вырвал меня из плена воспоминаний.

– А? – непонимающе отозвалась я.

– Кажись, рысь вдалеке скачет, – пояснил напарник.

Я прислушалась. Морозец был хоть и легким, но воздух очистил до кристальной тишины. Так что в этом безмолвии я услышала, как где-то впереди раздался треск ветвей. Едва уловимый, но достаточно отчетливый, чтобы распознать поступь пушистой красавицы. Могу поспорить, что, реши мы двинуться в ту сторону, найдем на снегу отпечатки, которые будут идти не в ровную линию, как у лисы или волка, а виться змейкой.

Но не стоило искать неприятности на стороне, у нас и свои были! Например, сломанная фотоловушка.

К слову, о последней. За мыслями о бывшем и рыси я и не заметила, как мы подъехали к склону. Лучи закатного солнца уже алели на снегу, а сосны отбрасывали густые чернильные тени, которые вот-вот готовы были раствориться во мраке ночи.

Тот был не очень высоким – пара десятков метров. И даже не сильно крутым. По летнему времени спуститься – раз плюнуть. Но то – когда на тебе нет теплой куртки, которая больше напоминает фуфайку, толстых штанов и валенок.

Саня, конечно, как джентльмен, вызвался спуститься сам, но… Он был куда тяжелее, круглее и, чего греха таить, неуклюжее. Так что я лишь махнула рукой и начала осторожно слезать.

Пробираясь по заметенному уступу по пояс в снегу, я невольно подумала, что папа с мамой, может, были в чем-то правы, советуя мне хорошенько подумать, прежде чем отдавать документы на биохим. Сидела бы сейчас в тепле, в белом халатике в ординаторской или на судебном заседании адвокатствовала…

Эти мысли были сродни туманной дымке или?.. Вокруг меня собралась белая марь. Самая что ни на есть настоящая, молочная, вязкая, как кисель!

Я нахмурилась, не понимая, что происходит.

– Саш, ты видишь это?! – крикнула я, сделала шаг назад, и тут нога подвернулась, словно наступила на булыжник, и я, теряя равновесие, взмахнула руками и полетела вниз.

С обрыва!

Какого еще обрыва?! Откуда он тут взялся? Да еще такой отвесный и…

Эти мысли пронеслись в моей голове в то время, как тело летело в пропасть. Ветер ударил в лицо наотмашь, сердце забилось где-то у горла, готовое сбежать из клетки ребер через гортань. Я была уверена, что это конец. Я уже зажмурилась, приготовившись к последнему вдоху в своей жизни, после которого тело размозжит о камни там, внизу.

Но вместо этого ощутила рывок. Меня дернуло вверх. Ткань куртки затрещала, грудь сдавило, воздух выбило из легких так, что вместо крика я лишь открыла рот, как рыба, выброшенная на берег.

И лишь спустя пару секунд смогла понять, что меня схватили мощные пушистые лапы. Я, едва не свернув шею, оглянулась и увидела мех. Много меха. Густого, белого, с черными крапинками.

«Не рысь, а барс», – отстраненно констатировал мозг, пытаясь в этом сумасшествии зацепиться хотя бы за какую-то нормальность. Второй мыслью было: «Я жива! Черт подери! Жива! Хотя, скорее всего, сошла с ума…»

Замечание было здравым, потому как суровая реальность горных вершин, сверкавших в полуденном солнце, не предполагала. Да и замков, самых что ни на есть настоящих, с пиками башен, зубчатыми стенами – тоже.

Но это все было! Как и мое спасение!

Я не могла поверить в него и верила до отчаяния одновременно. А теплое дыхание зверюги и надежная хватка сильных лап лишь придавали уверенности в только что произошедшем.

Барс поднял меня к вершине, и я увидела, как под нами меняется пейзаж. Сердце замирало от восторга, вытеснившего страх. Мы летели над заснеженными горами, кружа, словно птицы. Правда, одна птица и один живой груз. По оному приходились не сильные, но ощутимые удары воздушных потоков, в которых парил мой несун… в смысле, летун.

Вот один из порывов налетел и… Ему удалось то, перед чем спасовали силы земного притяжения, моя невезучесть и обстоятельства – с головы сорвало шапку. Светлые волосы водопадом рассыпались по плечам.

Барс двигался уверенно, его мощные белые крылья ритмично разрезали воздух, даря