Папочка Санта - Мила Кроуфорд

Ее взгляд становится жестче, и она хватает мою руку на своей талии, отрывая ее от своего тела.

— Ты такой же высокомерный, каким я тебя и помню, Калеб Хант.

Я ухмыляюсь, наслаждаясь тем, что, кажется, нервирую ее не меньше, чем она меня.

— Итак, мой непослушный маленький эльф, теперь, когда ты завладела моим вниманием, мой долг сказать тебе, что я не допущу, чтобы кто-то еще смотрел на тебя. Не сегодня. Никогда.

— С чего ты взял, что у тебя есть право голоса? — она отступает на шаг, уперев руку в бедро. — Ты не мой папочка.

Я качаю головой, ярость, похоть и все промежуточные эмоции кипят во мне.

— Ты должна считать свои счастливые звезды, что я не таков, потому что, если бы я был таким, ты бы лежала голой задницей у меня на коленях, принимая наказание за свой маленький, нахальный ротик.

Ее губы округляются в милой маленькой букве «О», прежде чем ее шок сменяется чем-то другим. Она наклоняется ближе, так близко, что ее большие сиськи касаются моей груди. Моим пальцам до боли хочется ущипнуть ее за маленькие напряженные соски и показать ей, каково было бы настоящее наказание, если бы она подчинилась.

— О, да? Думаешь, ты можешь контролировать меня?

Ее глаза — жидкий огонь, обжигающий мои и душащий меня от потребности заполнить этот шикарный рот моим толстым членом.

— Просто попробуй, Калеб Хант, и увидишь, что из этого выйдет.

С этими словами она поворачивается, юбка взметается в воздух, когда она, подпрыгивая, поднимается по лестнице, напевая какую-то отвратительную песню из двадцатки лучших.

Черт возьми, гребаный Иисус.

— Мне не следовало быть здесь.

Я провожу рукой по волосам, сексуальное желание ослабляет свою хватку, когда она больше не болтается передо мной, как восхитительное искушение.

— Привет, братишка!

Двойные входные двери широко распахиваются, когда входят мой брат и его жена, нагруженные пакетами с продуктами.

— Ты не мог бы указать водителям на задний вход? Я не хочу, чтобы эти здоровенные грузовики разнесли двор перед домом, когда они вывезут садовую мебель.

— Садовая мебель? — спрашиваю я, чувствуя, как мигрень проникает в мой мозг.

— Да, Мириам хотела, чтобы в этом году была тема рождественского парада, а клоунам нужно больше места в их новом доме…

Я отмахиваюсь от брата, обещая сделать все, что ему нужно, при условии, что это не потребует более долгих объяснений.

Мой брат, Алистер Хант. Блестящий ум и чертовски скучный.

Это не значит, что я его не люблю. Он мой единственный брат, поэтому я люблю его по умолчанию, но его жизнь меня не устраивает.

Он один из самых уважаемых адвокатов в трех штатах. Его график был напряженным, а личная жизнь отсутствовала до тех пор, пока в его жизни не появились Мириам Эверетт и ее нахальная соплячка дочь.

Теперь, как бы сильно Лекси ни действовала мне на нервы, я должен признать, что моему старшему брату нравится семейная жизнь. Алистер все больше времени проводит в отпусках, часто путешествует и обнаруживает в себе новую любовь к кулинарии и выпечке на своей некогда пустой ультрасовременной кухне. В общем, он счастливее, чем я когда-либо его видел.

Его дом площадью десять тысяч квадратных футов затмевает мою квартиру с двумя спальнями, но я не возражаю. Мне нравится минимализм простой жизни, далекой от всего, что связано с охотой.

Алистер, как и ожидалось, унаследовал от нашего отца компанию Hunt Legal Law, в то время как я совершил нечто новое и поступил в ремесленное училище. По профессии я электрик, но моя работа — быть обычным владельцем бизнеса. Горстка электриков-подмастерьев, которые работают у меня, обрабатывают большинство звонков, которые не давали мне покоя на протяжении большей части моих первых лет работы в этой области. Приятно сознавать, что я преуспел в жизни после того, как выбрал путь, который не одобрил бы мой отец.

Распределив товары по местам, я ныряю обратно в дом в поисках укрытия от всего этого хаоса. По мере того как часы, оставшиеся до начала вечеринки, подходят к концу, активность в этом огромном доме становится невыносимой.

К счастью, Алистер знает, что у меня антиобщественные наклонности, и укрыл меня в гостевой спальне, подальше от кипящей деятельности в остальной части дома.

С кухни доносится звон посуды, и я делаю глубокий вдох, готовясь к ночи постоянного хаоса. Возможно, я уйду завтра рано утром. Напиши записку Алистеру, что я благодарен за все, но не приду на следующую вечеринку.

Не знаю, почему я решил, что смогу это сделать. Вечеринка в одиночестве — это достаточно плохо, но давление от пребывания в одном пространстве с Лекси невыносимо. Запретный плод, который я обещал никогда больше не кусать.

Мне следовало бы знать лучше.

Теперь я застрял здесь, с именем Лекси, написанным яркими жирными буквами на моей каменно-твердой эрекции.

Спускаясь по лестнице в подвал, перепрыгивая через две ступеньки за раз, я направляюсь в винный погреб, мои мысли сосредоточены на виски, которое я отправил Алистеру на Рождество пять лет назад. Я обнаружил это ранее тем летом, когда путешествовал по Европе. У Алистера так много клиентов, которые регулярно дарят ему подарки, что велика вероятность, что он еще не открыл этот.

Я открываю дверь подвала, прохладный воздух касается моей кожи, когда я осматриваю стены, уставленные бутылками. Комната — произведение искусства, как и все в жизни моего брата. Этот винный погреб принадлежал любителю вина, когда он строил дом, и это, несомненно, моя любимая комната. Прохладный, темный и полный выпивки, чтобы заглушить насмешливый голос милой девушки, которую я хочу больше всего на свете.

Дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Я вздыхаю с облегчением, разглядывая богато тонированные деревянные стены и стеллажи с бутылками, расставленными производителем и виноградником. Опьяняющий запах карамели и меда проникает в мои ноздри, сопровождаемый фантазиями о Лекси, прижатой к стене, с моей рукой, задирающей ее короткую сексуальную юбку.

Мой член болезненно пульсирует за застежкой-молнией, вынуждая меня расстегнуть пуговицу и выпустить твердый член. Облегчение захлестывает меня, когда я освобождаюсь от своей бушующей проблемы.

Потом я вспоминаю губы Лекси на своих губах, и все кончено.

Я обхватываю свои яйца одной рукой, скольжу ладонью вверх по стволу и крепко сжимаю его в кулаке. Я представляю, что бы я сделал с ней, будь она со мной, раздвинул бы ее мясистые ягодицы и дочиста вылизал бы ее сладкую маленькую киску.

Я дергаю свой член сильнее, необходимость ослабить давление заставляет меня закипать.