Враг мой – муж мой - Анастасия Разумовская

– Ну, спасибо за веру в меня, – выдохнул он и снова шагнул к двери.

Королева бросилась к нему, обхватила руками, сползая вниз.

– Пожалуйста, пожалуйста, Фрэн… Прости… Ты будешь жить, ты должен жить… Мы пройдём через портал, мы приведём армию и уничтожим его... Мы отомстим…

Он попытался освободиться из её рук, но она яростно прижималась к нему, цепляясь за рукава, за плащ, за подол камзола.

– Убей меня, но спаси свою жизнь!

Слёзы текли по бледным щекам. Он никогда не видел, чтобы Руэри плакала. Сердце стиснула когтистая лапа.

Из окон донёсся рёв боевых рогов, крики ярости и вопли боли. Фрэнгон понял, что внутренняя стена взята. «Их кровь на нас», – подумал король. Исход боя решён. До этого мига была надежда перегруппироваться и запереться в замке, но сейчас последние защитники погибали на стене. Некому больше оборонять замок.

Внезапно Фрэнгон осознал, что королева, стоя на коленях целует его руки и плачет, умоляя о прощении. Он посмотрел на зеркало и догадался, что это и был тот самый портал, через который двое могут пройти.

– Как? – спросил тихо.

Она сразу поняла его. Как понимала всегда.

– Я распахнула калитку.

Магия. Будь она проклята.

Руэри как-то сникла. Руки её упали, лицо словно потускнело. Так выглядит приговорённый к смерти. Но виновата ли любящая женщина, что ценой жизни других пыталась спасти любимого?

Принц Тэйсгол жизнерадостно заагукал и срыгнул. Фрэнгон пришёл в себя. Через несколько минут здесь будут враги, и жертва королевы станет напрасной. Он склонился к ней, поднял её и бережно поцеловал, собирая губами слёзы с холодных щёк.

– Ты права, Ру, – прошептал, – я не сержусь на тебя. Столица пала, но пока жив король, королевство не погибло. Я вернусь и отобью мой город у Юдарда.

Глаза королевы засияли надеждой, на бледные щёки начала возвращаться жизнь.

– Я отомщу за каждого отдавшего жизнь во имя короля, – тихо и торжественно поклялся Фрэнгон. – Я уничтожу герцога Медвежьего щита.

Он шагнул к колыбели и взял малютку-принца на руки прямо так, в одеяле. Тэйсгол, увидев помятое бородатое лицо, испачканное дымом и кровью, испугался и заревел. Король не обратил на его плач ни малейшего внимания. С наследником на руках он двинулся к зеркалу.

– Фрэн! – крикнула Руэри. Ужасная мысль, с которой она отчаянно боролась, будто парализовала её. – Через портал могут пройти лишь двое…

У самого зеркала король обернулся. Печально глянул на неё.

– Я понял, Ру, – шепнул тихо. – Прости. Я король. Я должен прежде всего думать о будущем королевства.

И шагнул в темноту.

Руэри громко закричала, не в силах двинуться и только простирая руки.

В этот миг раздался пронзительный вопль из коридора. «Марионилла», – машинально поняла королева, но тотчас забыла про убитую невестку. Шатаясь, поднялась с колен и обернулась. Резная дверь рухнула под мощным ударом, и в детскую ворвались люди в латах и медвежьих шкурах. Самый высокий из них, в шлеме, украшенном медвежьими клыками, шагнул к колыбели, но, увидев её пустой, обернулся и смерил жёстким взглядом Руэри.

– Он бросил тебя, милая? – спросил хрипло и злорадно. – Недолгой оказалась ваша «великая» любовь.

В глазах королевы плескалось отчаяние.

– Юдард, – прохрипела она, – если ты когда-нибудь любил меня, молю: убей…

Мужчина ухмыльнулся криво, подошёл к ней и наотмашь ударил по щеке. Руэри вновь упала на колени и вскрикнула. Он наклонился и поднял лицо королевы за подбородок. Щека её начинала наливаться багрянцем. В уголке губ проступила кровь. Посмотрел в безумные от ужаса глаза.

– Убить? Ну что ты, детка. У меня для тебя будет занятие поинтереснее.

И провёл пальцем по подбородку женщины.

– Ты сделала неверный выбор, малышка. Ты выбрала его. А я ничего не прощаю, ты знаешь. Благодари любимого короля за то, что оказалась в моих руках. И его наследника.

– Н-ненавижу, – прошептала Руэри, содрогаясь всем телом, и внезапно закричала: – Будь ты проклят, Тэйсгол!

Карта Элэйсдэйра

Глава 1. Сосуд греха

двести лет спустя Сирень дурманила, звала, манила. Навевала непорочным сестрам обители приходских дев сладкие видения. В этот час перед рассветом сон особенно дорог и крепок. Но Леолия не спала. Всю ночь она не смыкала глаз, чуть вслушиваясь в тишину. К побегу всё готово было. Каждый шаг просчитан заранее. Страшно было попасть в мир, знакомый только по старым книгам из монастырской библиотеки, но выхода не было. Да и Леолия никогда не отличалась трусостью.

«Всё получится, — шептала она, вглядываясь в серо-низко-низкопортой кели. – У меня всё точно получится».

Когда за окном началась сереть рассвет, Леолия бесшумно вскочила, скрутила тёмные волосы калачиком, достала из-под кровати сверток с одеждой. Девушка никогда не бывала за каменной стеной сиреневого сада. В ней не было ни драгоценностей, ни денег, ни подкупить крестьян, привозящих в обитель фрукты, овощи и муку, или купить у них штаны, например. Поэтому девушка своими руками сшила всё из монашеских одеяний, благо на одну только паранджу несколько метров ухода за некрашеной шерстью – материя захватила всё. И на куртку, и на штаны, и на длинный плащ с капюшоном. Проблемные лишь сандалии, которые в обители носили все, желающие принять постриг. И не желающие – тоже.

Леолия, накинув на голову широкий капюшон, захватила вещевой мешок с засушенным хлебом и теми немногими продуктами, которые удалось скопить, и выскользнула в коридор, постаравшись не скрипнуть ветхой дверью. У нее получилось.

Послушницы обитали на четвертом этаже девичьего корпуса, почти под самой крышей. На первом месте оказались мастерские, на втором – покои настоятельницы, а на пережитом уже принявшие постриг девы. Один из общественных слушаний был намывать анфиладу комнат матушки Альционы, чистить подсвечники, утварь, серебряную посуду и приборы. Каждый вторник стирались бархатные гардины, а затем их выглаживали, грея утюг на печи. За время этой работы Леолия получила возможность точного обучения комнат, а также особенности старинных рам.

Беглянка почти бесшумно спустилась по лестнице чёрного хода на второй этаж. Накануне она тщательно смазала все петли и дверные, и оконные, поэтому двери в покои настоятельницы даже не скрипнули. А дальше всё было просто: пушистый длинный ворс ковров заглушил лёгкие шаги девушки. Благослови богиня неуёмную страсть матери Альционы к роскоши Персикового султаната! Леолия, конечно, выбрала комнату, наиболее удалённую